Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

черного дерева во дворцах эмиров, султанов, халифов и шахов. А однажды я угощал самого Ходжу Насреддина. Так что по утрам я просыпался сытым и сразу же принимался осуществлять новые идеи.

Славы чародея восточной кухни я не искал. Она меня нашла сама и вознесла на легких своих крыльях. Сначала она пришла на разведку в образе пожилой женщины-соседки, которую привлекали пикантные ароматы, просочившиеся из моей лаборатории на лестничную площадку.

— Вы уж извините меня, — застенчиво сказала соседка, — но эти запахи вашей кухни...

— Вам они не нравятся?

— Ну что вы! Что вы! Я просто потрясена! Позвольте, доктор, познакомиться с вашей женой.

— Это я... э-э-э... то есть, видите ли, кухня — моя, так сказать, сфера, — ответил я, поправляя ворот своего белого халата.

Соседки, как известно, народ не только весьма любознательный, но и в высшей степени общительный. Поэтому о моих достижениях в тот же день узнал весь дом, а в ту же неделю и весь квартал.

А потом меня стали приглашать на консультации в рестораны и в дома отдыха. Если приезжал в город какой-нибудь знаменитый гость, особенно из Средней Азии, Закавказья или с Ближнего Востока, за мной прибегали запыхавшиеся жрецы общепита и умоляли помочь в приготовлении изысканных блюд.

Трудно было решиться поехать в соседний город на конкурс мастеров восточной кухни. Но все же я поехал. И привез грамоту и приз. Моей персоной заинтересовалась пресса. Фотографировали в халате и без халата, крупным планом и средним, в профиль и анфас. Брали интервью для радио и телевидения. Встречи, банкеты, автографы...

На вездесущий вопрос о секрете своих успехов отвечал коротко и ясно: «Усердие, вкус, интуиция, смелый эксперимент». Рецептов не давал. Кухня — не место раболепного подражания авторитетам по части «вкусной и здоровой пищи», а поле творческих поисков. Ведь сам же я находил изъяны в многовековой методике приготовления того же, скажем, шашлыка. Я дерзко подрывал кухонные устои времен халифата и эмирата, ломал кулинарные догматы эпохи султаната.

Ездил как-то на форум специалистов восточной кухни. Были там и таджики, и грузины, и узбеки, и персы. Обходились без переводчиков. Понимали друг друга с первого же слова, вернее, с первой же дегустации.

Возвращался домой с ценным трофеем — увесистым лавровым венком. Я очень радовался: в этот период в наших магазинах туговато было с лавровым листом. Недалеко от дома я обратил внимание на одну женщину, которая показалась мне знакомой. И я не ошибся. При ближайшем рассмотрении узнал свою Шахерезаду.

— Здравствуй, несравненная! Вот я и вернулся!

— Здравствуйте, — холодно ответила она.

— Что ж мы стоим? Пошли домой, дорогая моя.

— А я больше не ваша.

— Не ва...

— Да. Я ушла от вас давно. У меня теперь другой муж. Более внимательный и заботливый, чем вы.

— А какие же блюда он готовит? — спросил я и сразу понял глупейшую неуместность моего вопроса.

— Готовлю я сама, — ответила несравненная. — Яичницу, супы из концентратов, вареную картошку. И мы с мужем очень довольны друг другом. Прощайте.

Цена топора

Перевод Ю. Егина

...А сейчас я спрашиваю: сколько стоит топор? Так и знал — говорите, что странный вопрос. Э, не спешите, пожалуйста, я уже знаю, что вы скажете дальше. Скажете, во-первых, что топор топору рознь... Угадал? Ну вот... И еще скажете, что все опять же зависит от назначения. Что топор, которым рубили избы, — это один топор, а которым лишали головы, — это другой. Так сколько же стоит топор? Верно, тут надо подходить дифференцированно... Но во всяком случае бесплатно топор нигде не купишь, верно?

Вот и я думаю: верно! Только не дай аллах сказать вам этого нашему Зекерье. Он так засмеет вас, что вы будете только потеть да оглядываться, нет ли поблизости знакомых, свидетелей вашего позора. Кто такой Зекерья? Э, особый это человек. Обо всем имеет особое мнение — и о топорах тоже, между прочим.

Вот, например, базары. Вы туда зачем ходите? Понятно, за покупками. А Зекерья — нет... Он ходит на базар как на праздник души. Он там черпает радость и вдохновение. Танец красок, музыка запахов, драмы и комедии человеческих отношений — вот что такое базар для нашего Зекерьи!

Слушайте, я расскажу вам, что с ним однажды случилось, и вы поймете, что я не зря спросил о цене топора. Идет этот Зекерья по базару и наслаждается. Вот молоденькая хозяйка пробежала, волнуется, никак мясо выбрать не может — Зекерья усмехается: «Э, дочка, не бойся, молодой супруг и не заметит, хоть сырые жилы поднеси ему. А свои вкусы он тебе потом все равно подробно объяснит... через годик...» Вот парень с авоськой топчется у прилавка — Зекерья щурится: «Понятно, дорогой, сейчас твоя милая кажется тебе слишком нежной для базарных дел. Надолго ли?» Не то чтобы злой Зекерья, а так — знает старик жизнь. Весело и привычно делит он базар на две половины: одна старается подороже продать, другая — подешевле купить. И как опытный шахматный болельщик, Зекерья умеет наслаждаться этой острой и захватывающей игрой. Вот покупатель уже в цейтноте, вот уже собирается сдаваться — и вдруг замечает червоточинку на капустном листе... Стремительная атака, прорыв, мат! Продавец с недоумением отдает товар за полцены. А рядом та же картина, но с обратным результатом: продавец ухватил сочную, желтую грушу и, действуя ей, как ладьей, принудил покупателя к капитуляции. И красная десятка из кошелька покупателя упала на прилавок, как флажок на шахматных часах. «Воллаги, — бормочет Зекерья, разглядывая длинные столы и людей, склонившихся над ними по обе стороны. — Воллаги, это же сеанс одновременной игры».

И вдруг Зекерья увидел огромного старика, с бородою на манер кубинских барбудос, с глазами, полными презрения. Он продавал топоры, грабли, лопаты и другие предметы, соединяющие в себе кузнечное и плотницкое искусство. Однако торговля шла вяло. Не то чтобы товары были плохи, нет... Вещи были сделаны добротно — не придерешься. Дело было в самом старике. Он просто не умел торговать. Он просто сидел и курил. Вы представляете? К нему подходит покупатель, спрашивает цену. Старик называет. И цена-то вполне божеская, но покупатель не в магазине, он хочет поторговаться. А старик вместо того чтобы играть по всем базарным правилам, только щурится презрительно и гудит чугунным басом: «Берешь — бери, нет — иди своей дорогой». И покупатель идет своей