Железный Аспид. Война - Н. Мар

— Эм-м… нет.

— Не говори ему.

«Вот оно что, — подумал Джур. — Да нет… Да не может такого быть! Он боится статуса человека, потому что это напугает мрачного папашу?»

Тем временем они ступили на мостик, и Эйден обернулся к другу.

— Значит, теперь ты не можешь безнаказанно убить меня?

— Да уж, надо было раньше озаботиться… А это ты о чем? — в голове у Джура зашуршали подозрения.

— Капитан Проци, можно вас на пару слов? — позвал Эйден.

Герцог ухватил его за рукав и зашипел:

— Эйден, ты ведь не посмеешь… Он же старше меня по званию!..

Андроид вдруг, ранее несвойственным для него жестом, положил руку на плечо Джура.

— Ну что ты, друг. Я не скажу, что его дочь спит с кутилой-старпомом — повесой и развратным забулдыгой, — с сардонической ухмылкой шепнул он и громко обратился к Вурису. — Капитан, я слышал, ваша милая Ашвиль получила на днях предложение руки и сердца от самого герцога! Право же, его светлости надо было остепениться еще лет… тридцать назад. Но очевидно, только сейчас он получил то, что заслуживал. Правда, коммандер?

— Так точно, адмирал, — кисло отозвался Джур, не разжимая челюстей.

Глава 9

Мыши задаром съели научный грант, но их все равно жаль

Мышей в лаборатории было чересчур много. Просто колоссальное количество: в белоснежном месиве тут и там мелькали подвижные розовые хвосты. Сугробы мышей — здоровых, больных и контрольных. Теперь Самина бродила посреди этого великолепия в растерянности. Клятва, данная на берегу в порыве поторговаться с судьбой, настойчиво билась в голове и требовала мышей освободить. А члены семьи Зури взяли за правило исполнять клятвы.

Абсурдностью эта ситуация могла потягаться только со вторым пунктом расплаты за сохраненную жизнь — поцеловать того капрала-андроида, что вызвал к ней помощь. Вывезти оставшихся в живых грызунов за город и выпустить в лесу, а после заказать себе новый экспериментальный материал казалось делом выполнимым. Но целовать прохладную синтетическую щеку андроида — святые плазмиды, ведь потом все узнают, все! — это ведь сущее наказание. Хотя может статься, они и не встретятся никогда лично. Было бы здорово.

А сейчас надо было срочно разобраться с мышами, которых она заразила уроборосом еще до полета.

Порывшись в карманах форменного медицинского комбинезона, Самина достала биоскоп и направилась к первому террариуму. В нем сидели зараженные звери, а на панели рядом светилась надпись «7 дней». Мыши нервничали и чесались. На кончике биоскопа вырос прозрачный шар, похожий на мыльный пузырь. Как только его внешняя оболочка коснулась мыши, та оказалась захваченной внутрь и поплыла к биологу вместе со сферой. Она попискивала от волнения. Самина вывела шар из террариума наружу и легонько подтолкнула к дневному свету. Пузырь завис в воздухе, мышь в последний раз взвизгнула и успокоилась. Только все так же почесывалась.

Самина переключила биоскоп и снова направила его на сферу. Та начала расширяться, создавая иллюзию увеличения мыши. Вскоре габариты в добрый десяток раз превзошли исходные, и изображение переключилось в режим объемного ультразвука. Картинка при этом стала цветной, а гигантская мышь — полупрозрачной. Вялые движения ее лап светились оттенками от белого — там, где были кости и хрящи, — до темно-розового: это были мышцы и потоки крови в тонких венах. Биолог сосредоточила взгляд на кончиках лап. Там, на порядок увеличенные, копошились веретенообразные тельца паразитов. Это были еще совсем юные черви, только-только вошедшие во вторую личиночную фазу. Но они уже беспокоили животное, цепляясь к нервным волокнам. Мышей терзали болезненный зуд в лапках, онемение и жжение. И для болезни под названием «уроборос» эти симптомы были только цветочками.

Следов лекарственного препарата не было, словно биолог и не вводила его три дня назад. Черви поглотили его вместе с другими питательными веществами из крови животного, разложили и вышвырнули вон из организма. Очередной эксперимент с воздействием на ДНК червя провалился. Уроборос так быстро перестраивал свои гены, нарываясь на опасные вещества, что погибала едва ли десятая часть особей. И свойством этим обладали все черви, начиная со стадии яйца. Лекарства, разработанные за все то время, пока человек знал болезнь, имели гораздо больше шансов убить пациента, чем паразита.

Самина отключила иллюзию, вернула животное на место и подошла к другому террариуму. «14 дней» — гласила надпись на нем. Здесь животные страдали действительно тяжело. Они крутились, пищали и валились на спинку. Потребовалось несколько лет таких вот экспериментов, чтобы научиться не покидать лабораторию в слезах. В конце концов она, как всякий биолог, уговорила себя, что эти эксперименты необходимы. Все жестоко, но по-честному: люди тоже болели и хотели жить. Мыши погибали не зря, ведь в последние десятилетия болезнь приняла статус пандемии.

Мышь из второго террариума так бешено крутилась, что пришлось усыпить ее, чтобы она не прорвала сферу биоскопа. При увеличении зверька обнаружились длинные и гораздо более плотные ленты червей. Они кусали нервные волокна, как гусеница — лист смородины. На протяжении недели зараженный — будь то мышь или человек — сперва чувствовал непереносимую боль и жжение в руках или ногах, а затем, когда нервы были съедены до конца, терял в них чувствительность. Отклика на экспериментальные лекарства Самина не обнаружила и здесь. Их будто метлой вымели.

Взгляд на последний террариум отбил желание направлять туда биоскоп. Это были мыши, черви-паразиты в которых перебрались из конечностей в кишечник и отложили миллионы личинок. И тут становилось понятно, отчего болезнь носила имя легендарного змея, кусающего себя за хвост. На этой стадии зараженные испытывали непреодолимое желание поедать свою плоть. Они грызли собственные лапы, лишенные нервных окончаний, чтобы прокормить этим мясом личинки червя. Личинки уробороса питались телом зараженного, переваренным им самим. О да — на деле это выглядело еще ужаснее, чем прозвучало у вас в голове.

Самина поборола себя, вытащила из последнего зараженного бокса мышь и, не увеличивая, ввела в комм запрос на анализ. Животное остервенело пожирало свой хвост. А в анализе на препарат был статистический шиш.

Чтобы избавиться от гнетущих мыслей, которые грозили преследовать до самого вечера, биолог направилась к отсеку здоровых животных и выудила за хвост одну из мышей. Посадила к себе на ладонь и осторожно погладила крохотные прозрачные ушки. Нет, если утром она еще раздумывала над решением заменить их на тараканов, то сейчас мысль об этом приносила облегчение. Самина достала из потайного кармашка шарик мясного корма и угостила