Белый орк - Сергей Николаевич Чехин

когда, но при ярком свете солнца. Руки невыносимо болели, ноги онемели, но слушались — действие яда прошло. Подняв голову, Шайн увидел, что висит на длинной веревке, примотанной к рее. Рядом колыхалась Тарша, тщетно пытаясь избавиться от пут. Левее охотницы безвольной колбасой болтался Бараг.

Альберт решил не тратить силы на бесполезное занятие и осмотрел палубу. Вдоль фальшбортов стояли покрытые дорогими шелками кресла, на которых восседали облаченные в просторные мантии фигуры. Гости не скрывали лиц, что означало лишь одно — пленников никто не собирался отпускать живыми. К величайшему удивлению, орков среди гостей оказалось меньшинство, гоблинов и вовсе не было — в основном люди.

Карлики сменили рванину на блестящие белые камзолы и прислуживали гостям, подавая им отнюдь не помои в глиняных кружках. Какой-то седобородый почтенный (с виду) муж тискал сидящих на коленях гоблинш, носатые страшилы в ответ заливисто хихикали.

На палубу поднялся Чок. Разом стихли разговоры, звон бокалов и прочие звуки. Выглядел хозяин балагана куда наряднее прежнего и зачем-то опирался на трость, хотя и не хромал. Остановившись точно под висящими пленниками, гоблин низко поклонился и молвил:

— Господа, у меня для вас отличная новость! Вместо одного участника нам досталось целых три, поэтому игр будет больше!

Люди захлопали в ладоши, орки принялись топтать настил. По мановению зеленой лапки шум исчез.

— Поэтому я объявляю торги! За игру будем голосовать золотом, так сказать.

— Огласите весь список, пожалуйста, — попросила миловидная златокурая девушка. Холеная, лощеная — придворная дама и частая посетительница балов. Альберту и в голову бы не пришло, что у нее такие увлечения.

— Первый: «Постоялый дом тети Боли». На ваших глазах мы выпотрошим любого понравившегося участника. Наши умельцы не дадут ему умереть очень, очень долго!

Снова хлопки и топот. Шайн судорожно сглотнул. А не воспользоваться ли кольцом пока не поздно? Случай более чем подходящий. Да только привычного покалывания на безымянном пальце дипломат не ощущал. Поднял взгляд и похолодел — кольцо сняли.

— Второй: «Голодная игра». Участники будут охотится друг на друга в степи до единственного выжившего. Если почтенным господам не нравится роль наблюдателей, они могут купить похожий сценарий. Называется «Охота на щуку». Игроки отпускаются в Степь, а вы устраиваете облаву.

Восторженных возгласов раздалось куда меньше. Гости тихо обсуждали услышанное, не спеша доставать кошели.

— Ну и последняя игра: «Арена». Участники дерутся друг с другом насмерть прямо на этой палубе. Итак, торги объявляются открытыми!

Вдоль кресел потопала четверка гоблинов с мешками в руках. На каждом мешке было написано название игры. «Голосующие» бросали полновесные золотые монеты в приглянувшийся сценарий. Тем временем Чок притащил снизу здоровенные медные весы и поставил рядом с собой.

— Тарша, что делать будем? — дрожащим голосом спросил Альберт.

— Не знаю, — рыкнула орчиха. — Ты у нас умный — ты и думай. Топоров обдурил, безродных обдурил, Зарзула обдурил, даже брата моего обдурил. Давай этих теперь!

Охотница стиснула зубы — Чок больно ударил ее тростью по пятке.

— Молчать!

— Надеюсь, они не будут нас потрошить, — прошептал дипломат.

Помощники принесли хозяину сборы. Даже невооруженным глазом было видно, что два мешка примерно одинаковы по объему. Чок отложил в стороны «мелочь» и повесил оба куля на весы. Стрелка, для приличия покачавшись из стороны в сторону, замерла ровно посередине. Собравшиеся недоуменно зашумели.

— Ба! Голоса разделились. «Тетушка Боль» и «Арена» набрали равное количество ваших монет, господа. Что же, можно сыграть в обе игры! Предлагаю потрошить орчиху, а орк и человек пусть бьются насмерть! Принесите инструменты!

Хлопки и топотанье слились в бурю. Зрители свистели и улюлюкали как последние деревенщины в ожидании представления.

— Я имперский дипломат! — заорал Альберт, дрыгаясь всем телом. — Уполномоченный посол! Вы не имеете права!

— Ага, — хохотнул старик с гоблиншами на коленях. — А я император! Правда, девочки?

«Девочки» облизали щеки извращенца длинными слюнявыми языками.

— Не позорься, — хмуро буркнула Тарша. — Нам все равно конец. Лучше молись духам… или в кого ты там веришь.

— Подождите, подождите! — радостно воскликнула златокурая красавица, вскочив с кресла. Гости мигом смолкли. Она тут что, главная? — Я придумала еще одну игру! Принесите собачку!

Возражений не последовало. Гоблины шустро метнулись вниз и вытащили на палубу некое подобие паланкина, только вместо ложа на длинных шестах покоилась клетка. Внутри лежала Стрела — изрядно побитая и похудевшая. На впалых боках сквозь шкуру отчетливо проступали ребра. И когда эти твари успели так ее уморить?

При виде хозяйки волчица подняла морду и жалобно взвыла. Идущий рядом гоблин ткнул ее острой палкой в бедро. Послышался столь злобный рык, что мучитель предпочел отойти подальше.

— Игра будет такая, — продолжила девушка. — Пусть орчиха прикажет псинке съесть человека. А если варварша ослушается — мы убьем ее питомицу. Медленно и очень мучительно. А потом выпотрошим большого орка. А когда все они испустят дух от боли — примемся и за хозяйку. Ну что, играем?

Приглашение многим пришлось по нраву, люди (точнее нелюди) просили переложить их монетки в новый мешок.

Пара гоблинов шустро вскарабкалась на мачту и стравила веревку Альберта. Теперь дипломат висел прямо перед клеткой, на расстоянии ладони от палубы. Чок тем временем отобрал у погонщика острую палочку и обсыпал наконечник белой пылью.

— Давай, кочевница! Приказывай.

Тарша молчала, глядя перед собой широко открытыми остекленевшими глазами.

— Ясно. Где, черти вас дери, инструменты⁈

Принесли небольшой столик, на котором лежал такой набор, что главный имперский палач умер бы от зависти. Клещи разных размеров, усеянные шипами сверла, острые хирургические ножи и плошка с углями, из которой торчал раскаленный добела прут.

Чок осторожно взял его и просунул в клетку. Волчица прижалась к противоположной решетке и отчаянно зарычала, сорвавшись на вой.

— Не трогай ее, ты, дерьмо шакала! — крикнула Тарша.

— Послушай, уважаемая, — голос Чока стал серьезным. — Сейчас я возьму другой прутик. Твоя шавка не сможет двигаться, но будет все чувствовать. Я сдеру с ее лапы шкуру и натру солью. Как тебе такой расклад?

— Мразь, я убью тебя!!

— Не убьешь. Приказывай. Быстро.

— Тарша, — рявкнул Бараг. — Стрела убьет человека быстро. Он не будет мучиться как мы. Сделай это…

— Нет!

— Ах вот значит как. Не хотите сотрудничать. Что же, ваше право.

Чок взял обсыпанный порошком колышек и прицелился. Зрители замерли, аж дышать перестали. И в