Слепая ревность - Наталья Евгеньевна Шагаева

позволяя открыть мне дверь. Не хочу сегодня его галантности. Заходим в кофейню, располагаемся за дальним столиком, возле окна. Заказываю себе большой капучино с карамелью.

– Я полагаю, ты не завтракала?

– Я не хочу, – отрицательно качаю головой и отворачиваюсь к окну. Родион все равно заказывает мне сырники с вишневым джемом. Я люблю вишню и черешню – он это знает. Но джемом наши проблемы не решишь.

– Зачем ты приехал? – спрашиваю, как только уходит официант, оставляя нас наедине.

– Ты провела ночь с взрослым, почти незнакомым тебе мужчиной. Если об этом узнает твой отец… – качает головой, не договаривая. Знаю я, что будет, если об этом узнает отец… Страшно.

– Но ты же ему не доложишь?

– Я должен, – выдыхает Родион.

– Я тебя умоляю, ничего ты не должен, это его личные просьбы, а не должностные.

– Хорошо, это останется между нами, если ты прекратишь любые контакты с этим мужчиной.

Открываю рот, но тут же закрываю, потому что к нам подходит официант, ставя передо мной большую чашку кофе и сырники. Еду отодвигаю, беру только кофе.

– Родион. Я и правда провела ночь с мужчиной. Мы не просто болтали… – выдерживаю паузу, чтобы до него дошло. Но этот мужик – айсберг, такой же холодный и непробиваемый. – Мне хорошо с ним. Я впервые за долгое время чувствую себя счастливой. А с тобой не чувствую. Мне воздуха не хватает, когда ты рядом, – искренне пытаюсь объяснить, но ему не понять. Родион молча склоняет голову, рассматривая меня. Отворачиваюсь к окну и пью свой кофе.

– Ты еще молода и глупа. Тебе нужен был этот опыт – видимость работы, флирт, общение с мужчинами – только исключительно для того, Варя, чтобы оценить достоинства и недостатки других, – на себя намекает, самоуверенности ему не занимать.

– Ну зачем я тебе? Я никогда не полюблю тебя, ты тоже, мы искалечим друг другу жизнь? – в отчаяние спрашиваю я.

– Мою жизнь уже не искалечишь. Любовь, Варя, это большое заблуждение. Больше эмоциональная привязанность, а эмоции никогда ни к чему хорошему не приводили. Ты молода и еще понимаешь этого.

– Может, мне нужен свой опыт, чтобы понять, совершить ошибку, сделать выводы? А с вами я чувствую себя пластиковой куклой, в которую играют. Куклы не совершают ошибок, но они не живут по-настоящему.

Родион снова молчит, изучая меня.

– Ну, допустим, я дам тебе возможность «своего опыта». – Резко разворачиваюсь к нему. – Не боишься разочароваться?

– Нет. Если мне суждено совершить эту ошибку, то я хочу ее совершить, иначе буду жалеть… И вам этого не прощу.

– Хорошо, твой отец не узнает ни о чем.

– И прекратите за мной следить.

– Этого обещать не могу. Это больше ради безопасности.

– А мне всегда казалось, что для контроля. Вдруг я сделаю неверный шаг, – язвлю.

– Ты уже его сделала, – разводит руками. – Но я иду тебе навстречу, Варвара, жертвуя доверием твоего отца.

– Спасибо, – бурчу, снова отворачиваясь к окну. – Ты вот так просто отпускаешь меня к другому мужчине, значит, и не нужна я тебе. Зачем тогда это все? Ради карьеры?

– Кто сказал, что я просто отпускаю? – снисходительно, словно глупого ребенка спрашивает он меня. – Я позволяю тебе совершить ошибку и разбить иллюзии, чтобы мы больше к этому не возвращались.

– Ты не веришь в людей… – вздыхаю.

– Я долго живу, Варвара. И, к счастью, веры у меня не осталось. Я по жизни атеист.

Вздыхаю, ничего не отвечая. Беседы с Родионом всегда навевают тоску. Он тяжёлый человек. Нет, не плохой, но со своим чёрствым, циничным мировоззрением.

– Как твоя спина? – интересуюсь я. Из-за травмы его периодически мучают боли, ничего поделать с этим нельзя. Хотя можно, но он против операции.

– Я привык. Если открыться боли, она кажется уже не такой мучительной. Но мне приятно, что тебя это беспокоит, – уже смягчается он.

– Можно я пойду?

– Я подвезу.

– Нет, не нужно. Тут недалеко, я прогуляюсь.

Погода с утра прекрасная. Сегодня не жарко, и я медленно бреду к жилому комплексу, сочиняя оправдания для Германа. Ненавижу лгать. Но правду сказать тоже не могу. Да и не умею я лгать. Но можно же просто недоговаривать.

Так проще.

Проще…

У меня вообще никогда не было просто…

На въезде в комплекс охрана, которая не пропускает, потому что меня нет в списках посетителей Германа Львовича. Может, он и не впустит меня назад. С чего я взяла, что он меня ждет? Но я с замиранием сердца жду, когда охранник позвонит Герману и спросит разрешение.

Глава 14

Варвара

Охранник пропускает меня, натянуто улыбаясь. Прохожу через двор, помогаю выходящей из подъезда женщине с коляской.

– Девушка, подождите! – кто-то окрикивает меня позади. Оборачиваюсь и вижу, как к подъезду несется рыжеволосая девушка с большой коробкой в руках. Придерживаю дверь и понимаю, что я знаю эту девушку. Это Лена, дочь двоюродной сестры моего отца. Не разбираюсь в родственных хитросплетениях, но мы несколько раз встречались на семейных мероприятиях. Глубоко вдыхаю, снова сочиняя оправдания своему нахождению в этом месте.

– Спасибо, – Лена проходит внутрь, не признавая меня.

Слава богу. Выдыхаю. Пока девушка, ждет лифт, я быстро поднимаюсь по лестнице. Дверь Германа приоткрыта. Прохожу, закрываюсь, слышу шум воды на кухне, разуваюсь и иду туда. Замираю на пороге. Пахнет кофе, на плите в сковородке что-то жарится, Герман спокойно вытирает руки, не смотря на меня. Он красивый. Тоже взрослый, но гораздо моложе Родиона. Такой статный, по-мужски красивый, харизматичный. Сначала мне показалось, что слишком строгий, но это только на работе. Его запах дурманит, его голос лишает разума, его губы и руки… Закрываю глаза.

– Завтракать будешь? – спокойно спрашивает меня. Киваю. – Располагайся.

Сажусь, подпирая руками подбородок, наблюдая за Германом. Он раскладывает омлет по тарелкам и накрывает на стол. Тосты, кофе, сыр, сливочное масло. Так тепло, уютно, спокойно, внутри зарождается незнакомое, но прекрасное чувство