От Белого моря до Черного - Алексей Стражевский

По отлогому склону выбираемся из пришекснинской низины на высокий коренной берег и вскоре поворачиваем направо по шоссе, ведущему в Белозерск.

Свидание с древними

Мы уже приблизительно представляли себе экономическую роль современного Белозерска: это пристань на Волго-Балтийском водном пути и немаловажный центр пищевой промышленности с крупнейшим в Вологодской области рыбозаводом, механизированным маслозаводом и некоторыми другими предприятиями. Ведущие отрасли сельского хозяйства района — это мясо-молочное животноводство и льноводство. Из бесед в райкоме мы узнали, что за последнее время быстро прививается разведение водоплавающей птицы — ведь в районе много небольших озер.

Но по совести говоря, хозяйственный облик Белозерска не очень интересовал нас: на Руси много животноводческих районов, много центров пищевой промышленности. А вот чем Белозерск действительно славен и неповторим — это своей историей.

Первое летописное упоминание о городе Белоозеро относится к 862 году. Правда, в те времена город находился не там, где он стоит сейчас, а немного восточнее, на правом берегу реки Шексны, у ее выхода из озера. Это поселение, просуществовав несколько веков, было покинуто жителями в связи с жестоким «мором» — эпидемией чумы, опустошившей в середине XIV века многие европейские города. Уцелевшие белозерцы, в том числе купцы, которые во время эпидемии странствовали в заморских краях, убоялись селиться на старом месте. Они обосновались на южном берегу самого озера.

Историческими и археологическими изысканиями в районе занимаются несколько научных учреждений. В нынешнем сезоне раскопки Белозерского городища ведутся особенно интенсивно: территория будет затоплена в связи с сооружением Шекснинской плотины.

Едем в гости к древним белозерцам. Дорога хорошо знакома: городище находится почти у самой переправы через Шексну.

Зеленый луговой берег реки чуть бугрится рядами низеньких квадратных холмиков, заметных не столько своим возвышением, сколько более пышной травяной растительностью. Несведущий человек пройдет мимо таких холмиков, не обратив на них никакого внимания. Но археолог сразу определит: здесь некогда стояли жилища! Он уже видит перед собой низкие бревенчатые срубы, каменные очаги, представляет себе людей, которые жили здесь, знает, как они были одеты, какими ремеслами занимались, какую ели пищу и в чем ее варили…

Мы же видим пока только разбитый неподалеку от реки палаточный городок, грузовую автомашину второй половины XX века, походную кухню несколько более раннего периода. Мускулистые загорелые парни, голые до пояса, и стройные розовощекие девушки в спортивных брюках, майках и косыночках, вооруженные лопатами, очень осторожно копают грунт в неглубоких прямоугольных котлованах. Нам сразу становится ясно, что эта осторожность мешает им достигнуть высокой производительности труда. Однако руководительница, энергичная цветущая женщина средних лет, вместо того, чтобы воодушевить землекопов на трудовые подвиги, то и дело сдерживает их энтузиазм: там не заденьте, того не повредите… Так ли надо руководить раскопками?

Но энергичная женщина — как выясняется, это Л. А. Голубева, видный археолог — уверяет нас, что именно так и надо. Важно не только найти какой-то предмет, но и заметить, где и как он лежал. Важно не только откопать венец сруба древней избы, но и так очистить его от наносов, чтобы виден был характер обработки, способ сборки и всякие другие особенности, в которых раскрываются тайны быта людей далеких эпох.

— У нас здесь, как видите, два основных раскопа, — показывает Л. А. Голубева. — Вскрыты слои XIV и всех более ранних веков вплоть до конца IX — начала X столетия. Вот там уже дошли до «материка», то есть древнего природного слоя, лишенного следов человеческой деятельности — видите этот черный глинистый горизонт? На самом верху мы срыли слом XIX века — какой-то купец строил здесь заводик, да, видно, не пошло дело. А в промежутке между XIV и XIX веками на этом роковом месте, несмотря на все выгоды его положения, никто ничего не строил. Здесь также никогда не пахали, а только пасли скот, потому так хорошо и сохранились курганчики на месте бывших домов.

От строений всех веков остались, как правило, только нижние венцы, уходившие в землю. Размером избы были невелики, примерно шесть на шесть шагов. Уже в самых ранних постройках срубы собирались «в лапу», то есть тем же способом, который и ныне в ходу, тысячелетие спустя. Обнаружены остатки печей. Их клали из камня, скрепляли глиной. Найдено несколько строений меньшего размера с обширной печью, занимавшей половину всего помещения. Они располагались по соседству с жилыми домами — это бани.

Нынешний год принес много важных находок. Раскопана богатая, по-видимому, боярская усадьба: в большом доме был гладкий, чисто выструганный пол, а двор был мощен мелким бревном — накатником.

Мостовые у древних белозерцев тоже были бревенчатыми. Найдено много орудий труда: например, железные сошники, рыболовные принадлежности — крючки, грузила… Отрыта целая кузница с инвентарем и изделиями. Эта находка не была неожиданной, ибо Белозерский край с глубокой древности был известен своим железоделательным промыслом, основанным на плавлении болотных руд.

— Пойдемте, я покажу вам некоторые наши находки, — говорит начальник экспедиции.

Мы подходим к одной из палаток. Студентка, исполняющая в экспедиции должность коллектора, извлекает из ящиков и мешков драгоценные реликвии, аккуратно завернутые в бумагу, упакованные в коробки и пакетики. Вот черепки гончарной глиняной посуды, вот целая миска, из нее ела кашу семья белозерского жителя лет девятьсот тому назад… А вот образцы более древней лепной посуды из глины, изготовленной, когда на Руси еще не был известен гончарный круг. Вот греческие амфоры — белозерцы торговали и с греками. На одной из них славянскими буквами нацарапано: «масло». Ишь ты, какая культурная была хозяйка! А вот украшения: серьги, броши, крестики из желтого прозрачного стекла и из янтаря, самого популярного в северо-восточной Европе материала для украшений. Янтарные крестики, очень аккуратные и изящные, были найдены в нескольких совершенно одинаковых экземплярах: давненько же осознал выгоды поточного производства белозерский ювелир!

Найдено много образцов оружия — ножи, наконечники стрел. С особой осторожностью извлекается из самого «ответственного» ящика драгоценнейший и редчайший экземпляр — покрытый толстыми наростами ржавчины, искажающими его форму, короткий меч, обнаруженный в слое X века… Нам показывают еще куски кожи и даже один почти целый ботинок. Констатируем, что моды в те времена несколько отличались от нынешних, однако уже тогда носили острые носы.

Вся эта бесценная коллекция подвергнется тщательному и всестороннему изучению, в ходе которого выяснится еще очень много интересного и поучительного из жизни наших далеких предков.

«Петровский шлюз»

Петр I был человеком кипучей инициативы. Из своих многочисленных начинаний он далеко не все смог довести до конца, не одна разорительная затея была брошена после обескураживающих неудач, а кое-что оставалось в проекте вплоть до наших времен — например, Волго-Донской канал. Среди начинаний Петра была и волго-каспийская Мариинская водная система.

Стремясь приобщить свою новую столицу к волжскому торговому грузопотоку и сделать возможной переброску военного флота из Балтики на Каспий и обратно, Петр в 1710 году принял решение соединить каналом верховья рек Вытегры и Ковжи, а также построить обводные каналы у бурных озер и шлюзы на недостаточно глубоких реках. Работы были поручены местным властям, последние же не везде были одинаково усердны. Там, где воеводы, стремясь отличиться перед государем, нещадно гнали крестьян на казенные стройки, работы быстро продвигались, а в других местах отставали. Мариинский канал был закончен лишь через 100 лет после петровского распоряжения, обходный канал вокруг Онежского озера вступил в строй еще почти полвека спустя, но отдельные участки системы были готовы при жизни Петра.

Свернув перед понтонным мостом налево вдоль канала, мы едем к его конечному шлюзу, при помощи которого он сообщается с Шексной. Дорога идет по дамбе, насыпанной теми, кто рыл этот канал лопатами и вывозил землю на тачках и конных грабарках… Вспоминаются печальные строки: «А по бокам-то все косточки русские…»

Дамба узка, по ней только-только проехать одной машине, откос к каналу крут, дорога местами сильно покорежена — хорошо, что погода сухая, а иначе эта поездка была бы небезопасной. Геометрическая прямизна канала сначала приятна взору, она возбуждает гордость за всемогущего человека, переустраивающего лик земли по своему усмотрению. Но вскоре однообразие начинает утомлять. И вдруг канал делает чуть заметный поворот вправо. Этот излом не продиктован никакими условиями местности: она по-прежнему плоская, по берегам канала за узкой полосой отчуждения тянется невзрачный лесок. Озадаченные, мы не обращаем особого внимания на деревянный мостик, по которому пересекаем какой-то узкий ров…