Т-34: Т-34. Крепость на колесах. Время выбрало нас - Михаил Александрович Михеев

только зубами скрипнул, после чего построил свое воинство и в коротких, энергичных выражениях предложил тем, кто хочет уйти, собирать манатки, оставить оружие и валить на все четыре стороны. Те же, кто останутся, должны иметь в виду: попытаются дезертировать и попадутся – церемониться с ними не будут. Никто не ушел, однако это ни о чем не говорило. Возможно, просто боялись гнева командира. Это подтвердилось следующей же ночью, когда восемь человек попытались бежать. И это им даже удалось… не всем. Нашумели, поднялась тревога. Четверых поймали, и утром Мартынов приказал развесить их на деревьях. Судя по его лицу, отец-командир уже изрядно жалел, что ввязался в авантюру с собственной армией.

Уже среди своих, в узком, так сказать, кругу, Мартынов ругался последними словами. В первую очередь потому, что не приказал сразу же расстрелять Поженяна. Два дня подполковник, разжалованный волевым решением самоизбранного командира, вел себя тише воды, ниже травы. Все правильно, у таких гонор слетает, как только морда кулак почувствует. Ну а теперь взял да и свалил. Наверняка и бойцов подбил на это – из числа сбежавших трое не просто служили под началом этого орла, но и были его земляками. Черт бы с ними, конечно, однако тенденцию требовалось срочно ломать. Впрочем, к обеду они достигли ближайшей цели.

Да уж, край непуганых идиотов… Сергей уже видел здесь подобное, но то в маленькой, отрезанной от мира деревне. Здесь же город. Через полсотни лет его величали бы, правда, поселком городского типа, но здесь и сейчас – вполне себе административная единица. Тысяч на пять населения, не меньше, что, с учетом одно-и двухэтажных домов, тянуло на приличную территорию. И – красные флаги…

Неделю война идет, город уже в глубоком тылу наступающей немецкой группировки, а здесь тишь да гладь, и о немцах разве что по радио слышали. Это оказалось неожиданностью не только для Сергея или даже Мартынова. Обалдели все! Хотя, конечно, чему удивляться? Ни тебе железных дорог, ни аэродромов, даже шоссе не наблюдается. Все та же пыльная грунтовка – один экземпляр, и все. И, естественно, никакого стратегического значения сей оплот цивилизации тоже не имел.

Пара мастерских да элеватор – вот и все, чем мог похвастаться город в плане экономики. Но, как ни странно, кое-какие бонусы контроль над ним все же давал. Во-первых, некоторое количество горючего. Во-вторых, кое-какая техника. Как минимум, несколькими грузовиками разжиться было можно. Ну и, главное, как клятвенно заверял освобожденный из лагеря старлей, не так давно в этих местах служивший, военные склады, не особенно серьезные, правда. Как следствие, и гарнизон имелся в полсотни рыл. И на все это богатство Мартынов сейчас намеревался в срочном порядке наложить лапу.

Охраняющие склады бойцы, надо признать, были начеку и на вползающую в город колонну бронетехники отреагировали адекватно. В смысле, позиции заняли, но стрелять не стали. Оставалось порадоваться, что вперед пустили советские машины, которые здесь опознали сразу же. А то ведь по обляпанным крестами «панцерам» палить начали бы сразу, и правильно бы сделали. Наличие в хвосте колонны немецких машин, правда, слегка их напрягло, однако Мартынов, ради такого случая пересевший во второй БТ, сделал, пожалуй, самое правильное в такой ситуации. Высунувшись по пояс из люка, он, перекрывая рев двигателей, смачно обматерил встречающих, сразу обозначив свою национальную принадлежность. Немцы так лаяться не умеют – это знают все!

Подумав, Сергей, очередь которого была сидеть за рычагами, чуть наддал. Пускай пехота и дальше шагает – люди успели вымотаться, еле тащатся. Игнатьев весело крикнул сверху, что оба Т-26 пошли за ними. Ну, что же, колонна танков, пускай и урезанная – это серьезно, во всяком случае, отобьют у самых неразумных желание воевать.

К складам их колонна подкатила буквально через пару минут. У Хромова, как только он представил, во что превратит город попавшая в них бомба, зашевелились волосы на голове. В будущем за одну мысль о том, что склад боеприпасов можно разместить впритирку к жилым домам, выгнали бы пинком под ягодицы. Здесь и сейчас к подобному относились абсолютно спокойно. Надо – значит, надо.

Искомые склады больше всего напоминали самые обычные сараи. Правда, большие, кирпичные и под железной крышей. На фоне этого ворота, сколоченные из досок, смотрелись даже как-то наивно. Примерно так же, как охраняющие эти строения часовые. Аж четверо на дюжину построек.

Сейчас один из этих часовых стоял прямо на пути колонны, грозно выставив перед собой винтовку с примкнутым штыком, и что-то орал. Остальные предусмотрительно отошли, а этот то ли рехнулся, то ли, что вернее, на фоне стресса не подумал, что в танке его не просто на слышно – банально могут не заметить и смять. Впрочем, на этот раз ангел-хранитель часового оказался на высоте и предпочел спасти своего подопечного, даже если тот и закоренелый атеист.

– И что здесь творится? – поинтересовался Сергей, глуша двигатель и вылезая на свет божий через неудобный люк. Позади него по броне с лязгом сполз Игнатьев. – Чего орешь?

– Ложись[10], стрелять буду! – прохрипел сорванным голосом часовой, наставив штык прямо в живот Сергея.

И ясно пришедшее осознание того, что вздумай он ткнуть сдуру этой железякой, увернуться не получится, стало для Хромова чертовски неприятным.

– Убери железку! – рыкнул Игнатьев. – И зови начкара.

– Ложись…

– Та-ак, – усмехнулся Игнатьев, глядя в непреклонное лицо часового. – Похоже, заклинило. Альберт!

Что он хотел сказать, так и осталось тайной, потому что Хинштейн, до половины высунувшийся из башни, не дослушал, а лишь кивнул и нырнул в уютное бронированное чрево. Сразу же после этого башня со скрипом зашевелилась, и Сергей с Игнатьевым, не сговариваясь, шарахнулись в стороны – проверять, что там творится, находясь под прицелом, не хотелось совершенно.

Хинштейн развернул башню в сторону часового и, звонко лязгнув чем-то, начал опускать орудие. Вряд ли он смог бы реально навести его на человека, в особенности на такой дистанции – угол, на который механизм позволял опустить ствол, как уже объяснили Сергею, не превышал восьми градусов. Однако для часового, вообразившего, наверное, что сейчас персонально его будут расстреливать из танка, подобное было уже чересчур. Дико завопив, боец уронил винтовку и кинулся прочь, закладывая виражи куда там зайцу. Остальные часовые, даже не пытаясь строить из себя героев, аккуратно сложили винтовки и отошли. Захват складов прошел аккуратно, бескровно и очень быстро.

В этот момент сзади раздался грохот и лязг, а еще через несколько секунд из-за домов выкатились остальные танки в сопровождении грузовика смутно знакомых по кинохроникам