Темное предсказание - Мелисса Марр

Сет обнял ее крепче, чем прежде… когда она была человеком. Но объятия не были давящими, не до хруста в ребрах, о чем мечтали некоторые глупые девчонки. Подсознание не позволяло Сету забыть, что теперь Айслинн превосходит его в силе.

Ее пальцы скользили по его спине, оставляя ручеек солнечного света. Такая откровенность при посторонних была чем-то новым.

— Эш, — прошептал Сет, целуя ее.

Она чуть отстранилась, и он вздрогнул. Сету показалось, что от него отняли солнце. Надо было что-то сказать, но язык его не слушался.

— Я люблю тебя, — в самые его губы прошептала Айслинн.

— И я тебя тоже, — ответил Сет и мысленно добавил: «Всегда».

Она тихо вздохнула и осталась в его объятиях. Сейчас она не была ни королевой, ни фэйри. Она была просто Айслинн.

— Тебе хорошо? — спросил Сет.

— Очень.

Но уже через минуту Айслинн напряглась всем телом. Даже не видя Кинана, она чувствовала его присутствие. Их взаимосвязь становилась все сильнее, и это только усложняло жизнь и ей, и Сету.

На лице Кинана отразилось замешательство, которое он не выражал словами. Остатки человеческих реакций и привычек Айслинн, ее мгновенные превращения из королевы в обычную девчонку — все это ставило Кинана в тупик. Сет видел, что король Лета старается понять нежелание Айслинн полностью отойти от мира людей. В этом была определенная сила: некоторые только выиграли от ее намерений возродить Летний двор и побуждали ее продолжать свою деятельность. Но здесь же таилась и слабость: время, проводимое со смертными, напоминало ей о печальных различиях между миром смертных и миром фэйри, заставляя избегать фэйри. Ее отстраненность сказывалась и на королевстве, делая его более уязвимым и вызывая открытое недовольство придворных.

Сюда же можно было добавить трения, вызванные отказом Айслинн стать «полноценной королевой», и отношения между Кинаном и Донией. Его двор стал сильнее, но не здоровее.

Кинан знал: со временем все изменится. Нужно лишь дождаться, когда дорогие для Айслинн люди состарятся и умрут. Однако Кинан открыто возмущался любым проявлением ее слабости, которое могло ей угрожать. Придворные, поначалу обрадовавшиеся выбору Кинана, теперь почти не скрывали своей досады. А ведь они могут не ограничиться только словесным недовольством. Беспокойство за Айслинн — одно из немногих чувств, где Сет был солидарен с королем Лета. Кинан дорожил Айслинн. Он хотел для нее счастливой и безопасной жизни.

«И еще хотел, чтобы она безраздельно принадлежала ему», — подумал Сет.

— Ты бы отошел в сторонку, Кинан. Я же вижу, что ты делаешь. За несколько веков я вдоволь насмотрелся на твои игры. — Голос Ниалла вдруг стал мрачным, словно звучал из мира теней и клубящегося тумана. — Представь, у других тоже могут быть желания и потребности.

— Сомневаюсь, чтобы мои дела в какой-то мере касались тебя.

Кинан встал так, чтобы находиться дальше от Айслинн. Лицом он повернулся к Ниаллу, а спиной уперся в кирпичную стену. Это уберегало короля Лета от нападения сзади.

— Если ты обидишь Сета, твои дела станут моими, — с усмешкой произнес Ниалл.

— Он не состоит при твоем дворе.

— Только полный болван может думать, будто это что-то значит, — съязвил Темный король. — Лесли для меня потеряна. Кстати, подруга твоей королевы. Ты позволил, чтобы Лесли пострадала…

— От Темного двора. Твоего двора, Ниалл.

Кинан обвел взглядом Айслинн, Сета и других смертных, сидевших в зале. Разговор происходил в тускло освещенной нише, и конфликт пока еще не привлекал внимания посетителей.

— Да, это мой двор. Мне удалось кое-чему научиться у двух вероломных королей, которых я любил и ради которых жил. И потому мой двор никогда не склонится перед твоим. Не испытывай мое терпение, Кинан.

Ниалл двинулся в его сторону. Расстояние между двумя королями угрожающе сокращалось.

— Причинишь зло Сету — ответишь мне.

Кинан молчал.

— Скажи во всеуслышание, что у тебя нет злых замыслов по отношению к Сету. Слышишь, Кинан?

Голос Ниалла превратился в глухое рычание. Сет никак не думал, что его друг умеет рычать. За спиной Темного короля появились качающиеся силуэты дев бездны. Их тела извивались языками черного пламени. Если Ниалл даст им свободу, они способны разрушить все вокруг. Сет не знал, хорошо это или плохо. Потаенная его часть была полна злости на Кинана и замирала от предвкушения, что сейчас Ниалл проучит короля Лета. «А это уже никуда не годится», — сказала другая, более разумная его часть. С некоторых пор Сет старался держать свои эмоции под контролем. Ему нелегко далось стать таким, каким он теперь был. Он больше не позволял себе ввязываться в драки, не разменивался на «одноразовых» девчонок, перестал бездумно напиваться и тянуться к «запретным плодам». Он сохранял спокойствие, хотя оно и не относилось к числу его прирожденных качеств.

Сет выпустил Айслинн из объятий и подошел к Ниаллу, тщательно огибая дев бездны.

— Ниалл, остынь.

— Сет, ты заметил, что он не желает говорить? — спросил Ниалл, сжимая руки в кулаки.

Сет знал, что Кинан питает к нему непростые чувства. Сейчас король Лета не собирался причинять ему вред, но было бы удивительно, если бы Кинан не строил таких планов.

«Возможно, не сейчас. В будущем. Поддавшись нашептываниям Тэвиша».

Но Сет был бессилен что-либо изменить или исправить.

— Ниалл, я понимаю свое положение. Мне не нужно слышать его ответ.

— Зато Эш нужно.

Ниалл замер, но тени плыли прямо к кирпичной стене, позади Кинана. Черные прутья решетки могли превратиться в клетку.

— Сет, прошу тебя, отойди.

Сет отошел подальше от пятачка, разделявшего двух королей, которые бросали друг на друга сердитые взгляды. После потасовки Ниалла с вороном-фэйри он понимал, что смертным лучше смотреть на это издали.

«Смертные слишком хрупки».

Ему было противно это сознавать, но правда есть правда.

«Им ничего не стоит переломать мне все кости. Любому из них».

— Кинан не причинит Сету зла, — тихо сказала Айслинн.

Она подошла к Сету и взяла его за руку.

— Я бы не простила Кинану такое, и он это знает.

— Ты серьезно? — строго спросил Ниалл.

Вопрос рассердил Айслинн, и вокруг нее запорхали солнечные лучики.

— Да, серьезно.

Трудно сказать, как развивались бы события, но внимание всех участников конфликта привлек шум у входной двери. Стражники Летнего двора пытались не допустить внутрь нескольких разодетых и загримированных фэйри. Их усилия не увенчались успехом. Гончий Габриэл — левая рука Темного короля — неторопливо вошел в зал. С ним было полдюжины других гончих, включая Челу, его грубую, но странно обаятельную подругу, и Эни, его дочь-полукровку. Габриэл шумно ступал по полу. Вместе с собой гончие притащили волну страха.