Тринадцатая свеча. Мой визит на Венеру - Лобсанг Рампа

На этом мальчики, монахи и ламы закончили утреннюю дыхательную гимнастику. К радости маленького послушника, уроков больше не было, и его вместе с другими мальчишками отпустили гулять на свежем воздухе. Солнце уже разогнало остатки темноты и светило прямо в долину; из-за этого, к сожалению, быстро нарастала жара. Воздух звенел от насекомых, к которым мальчик не был привычен; бедняга то и дело подпрыгивал, когда они находили самые уязвимые места в его анатомии.

ГЛАВА 7

Леди Сент Джон де Тоф-Наус из Хельзапоппин Холла восседала в благородном одиночестве во главе огромного стола в своей гостиной. Она задумчиво ковыряла тоненький ломтик поджаренного ржаного хлеба, лежавший перед ней. Она изящно поднесла чашку к красиво очерченным губам, а затем, повинуясь какому-то импульсу, снова поставила ее на блюдце и поспешила к богато украшенному письменному столу. Взяв лист бумаги с гербом знаменитого норманнского предка (а звали его Гиллёме!), с изображением грозной кукушки с белым пятном на голове (он был немного безумен и всегда шел напролом),[3] она принялась писать ручкой, взятой у слуги герцога Веллингтона, который, в свою очередь, стащил ее из таверны на Флит-Стрит.

«Итак, вы – автор „Третьего глаза“, – написала она. – Я хотела бы увидеться с вами. Давайте встретимся в моем клубе. Позаботьтесь о том, чтобы на вас была цивилизованная одежда европейца. Я не могу забывать о своем общественном положении…»

Берти Е. Катзем, один из известнейших хирургов Англии, член многих научных обществ, Свой человек и ТАМ, и СЯМ, bonvivant, завсегдатай клубов и защитник Привилегий для Привилегированных классов, сидел в своем офисе, подперев голову рукой. После глубокого размышления он наконец схватил лист бумаги со скромно выполненной монограммой и начал писать.

«Только что прочитал „Третий глаз“, – написал он. – Я знаю, что все, написанное вами, – правда. Мой сын обладает заметными оккультными способностями, и ему известно из других источников, что вы написали правду. Я хотел бы встретиться с вами, но ПРОШУ ВАС, возвратите это письмо, иначе мои коллеги будут смеяться надо мной…»

Преуспевающий калифорнийский кинопроизводителъ сидел в своем великолепном офисе в окружении почти обнаженного гарема. Имя Сильвы Скрина знает сегодня каждая домохозяйка. Много лет назад он приехал в Штаты из Греции. Останься он в Греции, было бы ему невесело: полиция уже собиралась охладить попавшегося на горячем взяточника. Итак, он сбежал в Америку и ступил на землю Сан-Франциско в дырявых штанах и со стоптанными подметками. Душевное его состояние тоже было не из лучших.

Сильва Скрин, теперь большой человек, сидел в своем офисе и пытался написать письмо, не прибегая к помощи секретаря, чтобы его напечатать. Тщетно сидел он, вертя в руках ручку из цельного золота, усыпанную бриллиантами и с огромным рубином на кончике. Лицо его исказилось, он что-то бормотал на своем ломаном, мало того, БЕССВЯЗНОМ английском. Наконец беспокойство стало болезненным, он потянулся за листом разукрашенной бумаги и принялся писать.

Письмо требовало присутствия Автора «Третьего глаза» в Америке, чтобы Великий греческий бог серебряного экрана мог поговорить о своей удаче и, возможно, ее увеличить. Он вложил деньги на авиаперелет в Америку. Испытывая чрезвычайную боль, он выписал чек и вложил его в конверт. Любимчик-секретарь побежал отправлять послание.

Сильва Скрин сидел в своем офисе, что-то обдумывая. Вдруг резкой болью пронзила его мысль о чековой книжке. «Что я наделал?» – воскликнул он. – Ушли мои денежки! Совсем одурел, но ничего, сейчас я исправлюсь. Он приподнял отвисший живот, возложив его на шикарного вида стол, и быстро позвал секретаря. «Автору „Третьего глаза“, – продиктовал он. – У вас мои деньги. Вы мне не нужны. Мне нужны мои деньги. И если вы их сразу же не возвратите, я сообщу в прессу, что вы взяли мои деньги, а потому отправьте-ка их по-быстрому, ладно?»

Служащий понесся ускорять отправку Послания к Автору. Наконец, спустя долгое время, – ведь почта работает так медленно – грек Сильва Скрин может опять держать в своих жирных руках возвращенные деньги.

В далеком Уругвае Автор многих книг получил письмо из Сиэтла, США.

«Мне сказали, что вы хотите возвратиться в Северную Америку, – говорилось в этом письме от очень богатого человека, – но что у вас нет денег на перелет. У меня есть к вам очень хорошее предложение. Я оплачу ваш перелет в Сиэтл и буду содержать до конца ваших дней. Вам будет предоставлена комната и стол. Думаю, вы не будете рассчитывать на обилие одежд. Взамен вы должны передать мне все, что имеете, и все права на ваши книги. Тогда я буду торговать вашими книгами и принимать ваши почести взамен на то, что буду содержать вас».

Автор произнес такое слово об этом лице, и с такой интонацией, что приводить это здесь, пожалуй, не стоит.

Дверь задрожала от грозного стука. Стук повторился, так как дверь не была открыта немедленно. «Я туда пришла? – произнес хриплый грубый голос. – Я пришла увидеть Ламу. Слышь, дай-ка мне пройти?» Шум голосов усиливался, и на их фоне выделялся один: «Майн фройнд, она сказала, ты пойди, вот что она сказала. Она сказала пойти встретиться с Ламой, так она сказала. Под вашей дверью я хочу жить и здесь умру. Вы сказали ему, что Виллемина Черман здесь, или нет?»

Полночь в Монреале. Огни небоскребов Драпос Дрим отражаются в недвижной воде порта. Ставшие на якорь суда безмятежно покоятся на водах, ожидая наступления следующего дня. По левую руку, там, где Уиндмилл Бэзин предоставляет места стоянки для буксиров, по воде прошли волны от маленькой лодки, поплывшей встречать запоздалое грузовое судно. Вращающийся маяк на крыше самого большого небоскреба ощупывал светящимися пальцами ночное небо. Реактивный самолет прогудел над городом, вырвавшись из хватки Международного аэропорта.

Полночь в Монреале. Дом погружен в сон. Настойчивый звонок в дверь взрывает сонное царство. Быстро натягивается одежда, открывается дверь. Только жестокая необходимость может заставить человека звонить в столь поздний час, не так ли? «Рампа?» – спросил резкий голос на канадском французском. – Доктор Рампа здесь живет? Двое мужчин протолкнулись внутрь и стояли, осматриваясь по сторонам. «Полиция. Бригада по поимке мошенников», – сказал один из них наконец.

«Кто такой этот Рампа? Чем он занимается? Где он?» – спросил второй. Вопросы, вопросы, вопросы. Но затем ответный вопрос. «Что вам нужно? Зачем вы сюда пришли?» Двое полисменов тупо посмотрели друг на друга. Старший из них, не спрашивая разрешения, шагнул к телефону и набрал номер. Похожий на перестрелку разговор на канадской версии французского языка. Наконец старший положил трубку и сказал: «Нам сказали приехать сюда, сообщили по телефону в машину. Зачем – не сказали. Теперь начальник говорит, что ему позвонил человек из Алабамы и попросил сказать доктору Рампа, чтобы он позвонил ему НЕМЕДЛЕННО. Это срочно. Сделайте это СЕЙЧАС ЖЕ!»

Двое полицейских стояли и смущенно смотрели друг на друга. Они переминались с ноги на ногу. Наконец старший сказал: «Мы уходим, а вы немедленно звоните, ясно?» Они развернулись и вышли из комнаты. Вскоре послышался шум отъезжающей машины, разгоняющейся до скорости, много превышающей допустимый предел. Зазвонил телефон. «Говорит заведующий полицейским участком. ВЫ УЖЕ ПОЗВОНИЛИ??? Человек сказал, что это очень срочно, вопрос жизни и смерти». Нажим на сброс, и звонок прерван.

Письмо пришло вместе с семьюдесятью другими. Розовато-лиловый конверт с убийственными цветами по всей длине. Развернутое письмо – на бумаге того же ужасного цвета, еще более подчеркнутого вьющимися по краям веночками. «Бог – это любовь!» – гласил лозунг наверху. Автор поморщил нос от зловония, исходящего от бумаги. Использованный «аромат» происходит, верно, от какого-то больного мерзавца, умершего от переедания, подумал Автор. В письме говорилось:

«Я – Тетушка Макассар, я Определяю Фортуну и Делаю Много Добра. (Пять баксов за ответ на вопрос о судьбе или же Подношение во имя Любви по солиднее.) Я прочитала ваши книги и хочу, чтобы вы стали моим наставником. Это придаст СИЛУ добра моей рекламе. Пошлите мне письмо с вашим согласием, только побыстрее, потому что я хочу использовать его в рекламе».

«Рампа превратился в коммерсанта! – завизжало другое письмо. – Я знаю, что вы мошенник, потому что вы ведете бизнес и делаете деньги».

Несчастный Автор откинулся назад, пытаясь понять это утверждение: имеется ли в виду, что все люди, занимающиеся бизнесом, – мошенники? Или что-то еще? «Ладно, – решил он, – я постараюсь прояснить это в своей следующей книге».

Леди и джентльмены, дети, а также коты и собаки всех мастей. Послушайте это утверждение, объявление и заявление. Я, Тьюзди Лобсанг Рампа, используя свое собственное, законное и единственное имя, утверждаю следующее: «У меня НЕТ интересов по ведению бизнеса. Я не занимаюсь никаким бизнесом кроме того, который веду как Автор. Я НЕ одобряю никаких восхвалений, не одобряю создания компании „Заказы – почтой“ или записок с вопросами. Некоторые люди используют такие имена, как „Третий глаз“, но я написал книгу с таким названием, а не открывал компанию „Заказы – почтой“. Этого я НЕ одобряю.»