Лорд Грешник - Кэтрин Арчер

Наконец Малькольм встал и указал на стул справа от себя.

— Садитесь, девочка.

Мэри демонстративно уселась на стул рядом с указанным и с подчеркнутой вежливостью поздоровалась:

— Доброе утро.

— О, значит, у вас есть собственное мнение? Ну, на меня утро не производит такого впечатления.

Он отрезал толстый кусок ветчины и стал не спеша поглощать его.

Мэри не отреагировала на его замечание, что далось ей нелегко. Она взяла серебряный чайник и налила чай в тонкую фарфоровую чашку, стоящую перед ней.

— Доброе утро, дядя Малькольм… Мэри… Напротив у стола стояла Барбара.

Мэри коротко кивнула, не желая встречаться с ней взглядом. Что могла она сказать женщине, которую будто бы любит ее собственный муж? Расправив плечи, Мэри безразлично бросила:

— Доброе утро.

Барбара снисходительно улыбнулась.

— Йэн не присоединится к нам. Он уже отправился в конюшни: сказал, что там много работы.

Малькольм Синклер издал странный горловой звук. На мгновение в глазах старика Мэри почудилось что-то похожее на разочарование. Но нет, вряд ли! Старый граф демонстративно помешивал свой чай.

— Я думаю, что он должен был бы проявить некоторый интерес к обустройству своей жены. Этот парень…

Мэри распрямилась.

— Простите, что прерываю вас, милорд, но Йэн не обязан присматривать за мной. Я вполне способна позаботиться о себе сама!

— Неужели? — Темные глаза, так удивительно похожие на глаза сына, уставились на нее оценивающе, и граф явно не одобрил то, что увидел. — Если так, тогда я кое о чем попросил бы вас.

— Я слушаю.

— Когда вы вышли замуж за моего сына, ваше финансовое положение, скажем так, несколько улучшилось. Если ваше платье меня не обманывает, вам понадобится гардероб, более подходящий жене будущего графа.

Мэри подавила желание опустить взгляд на свое простое зеленое платье, в котором она была и накануне, и чопорно ответила:

— Мне не нужен новый гардероб. Я не из-за этого вышла замуж за вашего сына.

Темные глаза старого графа смотрели на нее в упор.

— Почему же вы вышли замуж за моего сына?

— А вот это, сэр, мое личное дело! Достаточно сказать, что не из-за его титула или материального положения.

Мэри не желала признавать, что отчаянно вцепилась в Йэна, надеясь обрести в нем опору и защиту. А в результате вышла замуж за человека, которого совсем не знала.

Она терпела скептический взгляд Малькольма Синклера, графа Драйдена, пока, наконец, он не откинулся на спинку стула. Если бы Мэри сочла это возможным, то решила бы, что его лицо выразило невольное уважение. Однако это впечатление исчезло, как только граф сказал:

— Тем не менее, у вас будет новый гардероб. Ваш долг, как члена семьи, — соответствовать не только положению вашего мужа, но и моему. Вы теперь гораздо больше, чем дочь простого священника, дорогая. — С этими словами Малькольм встал. — Барбара, я надеюсь на твою помощь. Портниха приедет днем.

— Конечно, дядя Малькольм, — покорно ответила Барбара, но в ее взгляде не было и намека на покорность. Темные глаза Барбары горели негодованием, однако она не посмела открыто не повиноваться графу.

Йэн повернулся к младшему конюху и протянул руку за мазью, затем нанес лекарство густым слоем на поврежденную ногу серого в яблоках мерина.

— Заживет, милорд?

Йэн мог понять тревогу паренька. Именно Лестер скакал на мерине, когда тот попал ногой в кроличью нору.

— Полагаю, да, но брать препятствия так, как прежде, он не будет никогда.

Йэн изо всех сил пытался успокоить тринадцатилетнего парня — ведь произошел несчастный случай, однако Лестер, к его чести, продолжал волноваться.

Обмотав ногу мерина тряпками, Йэн покинул стойло и прошел к деннику, где находилась разрешившаяся от бремени кобыла Порция. При появлении Йэна прелестный жеребенок отпрыгнул и спрятался за ногами матери. Кобыла благодарно ткнулась мордой в руку хозяина, вероятно не забыв, как тот помогал ей накануне. Приключение бедняжки с тяжеловозом чуть не стоило ей жизни, но сейчас, похоже, она чувствовала себя прекрасно.

Йэн нежно погладил лоснящуюся шею и задумался. Позапрошлой ночью он дождался отца, понимая, что необходимо объясниться.

Йэн еще не знал, как искупит свою вину перед женой. Но отныне только честь будет руководить его поступками. И именно поэтому Йэн признался отцу, что женился на Мэри, чтобы досадить ему. Он не мог не сказать правду. С правды он решил начать новую жизнь. Только так Йэн надеялся стать когда-нибудь достойным женщины, которую назвал своей женой.

Но Мэри! Как сказать об этом Мэри? Как повиниться перед ней? Если Мэри узнает, почему он женился, это не принесет ей ничего, кроме горя и стыда. Он должен стать таким человеком, каким она его считает!

Однако легче сказать, чем сделать. Его физическое влечение к жене не утихало. Мэри спала по другую сторону двери, соединяющей их спальни, и это превратилось для него в настоящую пытку. Воспоминания об их брачной ночи, о ее пылких откликах на его ласки разрушали его оборону, и Йэн еле сдерживался, чтобы не уступить искушению.

Как и просил граф, Барбара присутствовала при встрече Мэри с мадам Мари Флер, портнихой, приехавшей в Синклер-Холл с рулонами материй и эскизами модных платьев, и сначала попыталась руководить процессом, диктуя, сколько и чего необходимо сшить.

Это продолжалось до тех пор, пока Мэри вежливо, но твердо не взяла дело в свои руки. Если уж ей предстоит носить эту одежду, она сама и выберет ее. Мятеж Мэри был поддержан портнихой, от чистого сердца восхищавшейся безупречным вкусом жены молодого господина.

Барбара, естественно, не обрадовалась, но и не ушла. Очевидно, боялась прогневить «дядю Малькольма», которому повиновалась даже в мелочах.

День был приятный, небо — безоблачное, легкий ветерок чуть шевелил локоны на висках, но хорошая погода не радовала Мэри. Пересекая мощеный двор, она услышала слева нестройный шум голосов и, взглянув в том направлении, увидела небольшую толпу, собравшуюся у кирпичных конюшен.

Даже не осознав, что изменила направление, Мэри скоро оказалась около толпы. Привстав на цыпочки, она попыталась заглянуть поверх плечей. Мужчина, стоявший перед Мэри, оглянулся, узнал ее и почтительно отступил. По его знаку и другие, кланяясь или приседая в реверансе, уступали Мэри дорогу.

Видимо, слухи о женитьбе Йэна уже облетели округу.

Вскоре Мэри оказалась у крепкого деревянного забора, окружавшего небольшой загон. Посреди него лошадь с налитыми кровью глазами и оскаленными зубами тянула за один конец веревки. Другой конец веревки был намотан на защищенную перчаткой руку Йэна.