Вторая попытка - Екатерина Тильман

…Тогда он, почти теряя сознание, пытался что-то объяснить пораженному Евгению — но слова малознакомого языка окончательно вылетели из головы, и он только снова и снова повторял одну и ту же заранее выученную фразу:

— Я эспер. Я видел этот город, этот дом… Мне показалось, что мне здесь помогут. Ради всего святого! Вы поможете мне?

Евгений мысленно махнул рукой — какие сейчас разговоры… Он наполнил ванну, и, пока ночной гость приводил себя в порядок, послал запрос в институт: были ли вчера-сегодня погромы в Шатогории? Потом заварил чай, приготовил холодный ужин и стал ждать Семена — или уже Сэма? — и попутно перестраивать мысли на шатогорский язык. "Не дожидаться же, в самом деле, пока парень наши падежи вспомнит!"

Умывшись, Сэм не стал выглядеть менее несчастным, даже наоборот: теперь заметнее стали и ссадины на щеке, и устало-затравленное выражение глаз. Впрочем, он с облегчением перешел на родной язык, и Евгений принялся осторожно расспрашивать его о случившемся. Он хотел узнать побольше подробностей, чтобы потом перепроверить информацию, но вскоре не выдержал: слишком жуткая вырисовывалась картина… просто невероятно жуткая, даже для Шатогории! Может быть, он все-таки не тот, за кого себя выдает?..

…Неожиданно запищал компьютер. Сэм вздрогнул, дернулся, как будто хотел нырнуть под стол, но тут же смутился своего страха и отвернулся. Впрочем, Евгений, не обратил на это внимания — сигнал означал, что пришел ответ на его запрос — и поспешил к экрану.

Увы, напрасно он сомневался в словах Сэма. Просто все произошло так недавно, что новость еще не успела распространиться — но завтра она ужаснет даже совсем равнодушных!.. За сухими строчками агентурной сводки, бесстрастно бегущей по экрану, вставала страшная трагедия обреченных и отчаявшихся в своей безысходности людей…

…Компания эсперов расположилась совсем недалеко от границы, что самое удивительное — на территории частного владения, в имении одного из местных аристократов! Насколько Евгений помнил, такого еще не бывало… Эсперам предложили аренду за символическую плату в благодарность за лечение: безнадежный больной, какой-то родственник управляющего. Они продержались почти два года — небывалый срок! Многие переженились, завели детей… Вскоре, как водится, начались косые взгляды, перешептывания. Благодетель-управляющий обещал свести с егерем и переправить всю компанию через горы. Не успел… Что-то не получилось? Не хватило денег? Да нет, похоже, на самом деле и не пытался — видимо, решил, что долг уплачен… А может, испугался растущего недовольства — если «колдуны» внезапно исчезнут, на кого падет гнев божий?! Но если так, то… не сам ли он спровоцировал нападение? Чтобы остаться в стороне и избавиться от неуютных постояльцев?.. Ничего не скажешь, избавился надежно: их было семнадцать человек, не уцелел никто. То есть один все-таки уцелел, но об этом информационная служба СБ еще не знает…

Евгений просмотрел список фамилий:…да, Семен Челыш! Есть такой!..

— Не веришь? — спросил вдруг Сэм у него над самым ухом.

Евгений хотел было ответить ему, что некрасиво читать через плечо, вне зависимости от того, где находится текст: на бумаге или на экране. Но вместо этого просто сказал:

— Теперь верю.

— А раньше?

— Несколько сомневался. Слишком много совпадений: спастись от погрома, перебраться через горы…

— Ну и что! Я хочу жить, ясно тебе?! И если у меня был хоть один шанс из миллиона…

…Юля робко прервала рассказ Сэма, все же отважившись задать безжалостный вопрос. Но есть вещи, которые нельзя оставлять непонятыми!

— Ты же предсказатель, — тихо произнесла она, — неужели ты ничего не почувствовал? Почему не ушел раньше, почему не предупредил остальных? Вы могли попытаться спастись…

Сэм исподлобья взглянул на нее, вспомнив, как почти теми же словами о том же самом спрашивал Евгений. Точно так же: смущаясь — но все же не сомневаясь в своем праве задавать вопросы! Нет, этим благополучным счастливчикам никогда не понять, что можно устать бороться. Что можно не проиграть и не сдаться, а просто обессилеть…

— Мы пытались спастись, — ответил он. — Каждый из нас только и делал, что пытался спастись. Всю жизнь: то врозь, то вместе, то скрывая свои способности, то пытаясь их использовать. И в один прекрасный день мы просто решили: хватит! Будь что будет…

…И все же вопрос разбудил в нем давнее чувство вины… потому что он был единственным, кто уцелел? Потому что в последний момент, уже зная, что погибнет, он вдруг почувствовал отчаянную жажду жизни? Сэм снова вспомнил, как тщетно пытался ответить Евгению на его страшные вопросы страшные, потому что ответ на них лежал где-то за пределами не только человеческих, но и эсперских возможностей…

— Я не знаю, не знаю, почему остался жив! — кричал он тогда Евгению Вначале я увидел, что меня убьют, меня должны были убить… А потом я забыл обо всем, я просто спасался. И спасся! — со странным удивлением повторил он. — Убежал… И уже в горах увидел, куда мне надо идти…

Евгений не знал, что ответить. Ему было отчаянно стыдно: чудом выживший всегда винит себя в том, что уцелел — так можно ли усугублять это страдание? В чем он обвиняет Сэма — в слабости? По какому праву? Он даже представить себе боится, что пережил этот парень!

— Ладно, не дергайся больше, — мягко сказал он. — Теперь все позади, и тебе больше ничего не угрожает. Располагайся на ночь. — Евгений показал на диван. — Сейчас я отправлю сообщение, и завтра за тобой прилетят.

— А дальше? — подозрительно спросил Сэм. — В экспериментальные образцы для ваших лабораторий?

Евгений с трудом удержался от резкости: за три года учебы подобные обвинения в адрес СБ уже успели осточертеть!.. Ему очень захотелось предложить Сэму — коль скоро его что-то не устраивает — отправиться обратно. Однако он мгновенно опомнился, мысленно обозвав себя бесчувственной свиньей, и заговорил подчеркнуто спокойно:

— Тебя никто и ни к чему не принудит, за это я ручаюсь. Захочешь сотрудничать — милости просим, нет — твое право: получишь документы, деньги на первое время, полезные адреса, определишь, где хотел бы жить — и вперед! К свободе…

Сэм снова покачал головой, и Евгений понял, что пройдет немало времени, пока этот парень привыкнет к слову «свобода». А привыкнув, уже не будет произносить его на родном языке!

Евгений подождал, пока Сэм заснет, потом сел к компьютеру и быстро набрал сообщение — СБ имела собственную иммиграционную службу, и этот случай как раз для них. Ему даже не пришло в голову позвонить Ананичу: какая разница, от кого придет известие — от студента-практиканта или от куратора района? О том, что тот может счесть это оскорбительным нарушением субординации, Евгений как-то не подумал…