Враг мой - Барри Лонгиер

Я взглянул на Заммиса и покачал головой. Слишком ярко помнилось мне, как обходились со мной собратья-люди.

— Нет. Я не считаю, что это дурно… Я просто не знаю.

Санитар обратился к Гоцигу:

— Прошу вас, поймите, Джерриба Гоциг. Не могли мы подвергать такому позору род Джерриба. Ваш внук почти здоров и вскоре начнет проходить курс реабилитации. Годика через два вы получите внука, достойного продолжить род Джерриба. Разве это дурно?

Гоциг только головой покачал. Я присел на корточки перед Заммисом и обеими руками сжал его руку.

— Заммис!

Заммис глянул вниз, шевельнул другой рукой, схватил мою ладонь и растопырил на ней пальцы. Перебрав их по одному, Заммис посмотрел мне в глаза и вновь оглядел мою ладонь.

— Да… — Заммис вновь пересчитал пальцы. — Один, два, три, четыре, пять! — Заммис заглянул мне в глаза. — Четыре, пять!

— Да. Да, — кивнул я.

Заммис подтянул к себе мою ладонь и прижался к ней щекой.

— Дядя… Дядя. Я же говорил, что никогда тебя не забуду.

Я не считал, сколько лет с тех пор минуло. У меня вновь отросла борода; одетый в змеиные шкуры, я стоял на коленях у могилы моего друга Джеррибы Шигена. Рядом находилась четырехлетней давности могила Гоцига. Я поправил камень-другой, прибавил к ним несколько новых. Поплотнее запахнув змеиные кожи, чтобы защититься от ветра, я сел возле могилы и стал смотреть в море. Под иссера-черным покровом туч по-прежнему накатывали буруны. Скоро все затянется льдом. Я покивал головой, оглядел свои испещренные шрамами морщинистые руки, перевел взгляд на могилу.

Не усидел я с ними в поселке, Джерри. Пойми меня правильно: там хорошо. Лучше некуда. Но я все выглядывал в окошко, видел океан и невольно вспоминал нашу пещеру. В каком-то смысле я здесь один. Но это к лучшему. Я знаю, что я такое и кто я такой, Джерри, а ведь это главное, верно?

Послышался шорох. Я нагнулся, уперся руками в одряхлевшие колени и кое-как поднялся на ноги. Со стороны поселка приближался драконианин с младенцем на руках.

Я почесал бороду.

— Ага, Тай, значит, это твой первенец?

Драконианин кивнул.

— Мне будет приятно, дядя, если ты его обучишь всему, что надо знать: родословной, Талману, а главное — жизни на Файрине-IV, на нашей планете, которая теперь зовется — Дружба.

Я принял драгоценный сверток из рук в руки. Пухленькие трехпалые лапки, помахав в воздухе, вцепились мне в одежду.

— Да, Тай, этот бесспорно Джерриба. — Я встретился взглядом с Таем. — А как поживает твой родитель Заммис?

— Хорошо, насколько это мыслимо в его возрасте. — Тай пожал плечами. — Мой родитель шлет тебе наилучшие пожелания.

Я кивнул.

— Я ему тоже, Тай. Заммису не мешало бы выбраться из этой капсулы с кондиционированием воздуха и вернуться на жительство в пещеру. Здешний воздух пойдет ему на пользу.

Тай с усмешкой кивнул.

— Я ему передам, дядя.

— Посмотри-ка на меня! — Я ткнул себя пальцем в грудь. — Ты когда-нибудь видел меня больным?

— Нет, дядя.

— Скажи Заммису, пусть гонит врача в тычки и возвращается в пещеру, понял?

— Да, дядя. — Тай улыбнулся. — Не нужно ли тебе чего-нибудь?

Почесав в затылке, я кивнул.

— Туалетной бумаги. Парочку рулонов. Ну, может быть, бутылку-другую виски… нет, обойдусь без виски. Пусть сперва Гаэзни исполнится год от роду. Только туалетную бумагу.

Тай поклонился.

— Слушаюсь, дядя, и пусть многие утра увидят тебя здоровым.

Я нетерпеливо отмахнулся.

— Увидят, увидят. Не забудь, главное, про туалетную бумагу.

Тай опять поклонился.

— Не забуду, дядя.

Круто повернувшись, Тай двинулся лесом обратно в колонию. В свое время Гоциг, вложив в это дело немалые средства, переселил весь свой род, да и близкие роды, на Файрин-IV. Примерно годик я прожил с ними со всеми, но после опять уединился в пещере. Собирал дровишки, коптил змеятину и выдержал зиму. На пещерное воспитание Заммис отдал мне маленького Тая, а теперь поручил мне Гаэзни. Я подмигнул младенцу.

— Твое дитя назовут Гоцигом, а там уж… — Запрокинув голову к небу, я почувствовал, как на лице сохнут слезы… — А там уж дитя Гоцига назовут Шигеном.

Кивнув, я направился к расселине, которая ведет к входу в пещеру.

Примечания

1

Историческая фраза, которую, по преданию, защищая от персов Фермопильский проход, произнес спартанский царь Леонид в ответ на требование противника сдать оружие: «Придите и возьмите сами». — Примечание переводчика.