Изнанка мира - Владимир Цветков

Самозаводы были для Чонки-лао совершенно привычны. Привычным был и весь могучий комплекс технических средств, которыми располагал подсобный отдел.

Комплекс функционировал на протяжении многих времен, задолго до того, как Чонки-лао стал тут работать.

Деятельность комплекса не подвергалась сомнениям целыми поколениями тех, кто в разные времена работал в подсобном отделе Соединения.

До сегодняшнего дня Чонки-лао так и не определил: он сам когда-то принял комплекс или же комплекс принял его, своего нового начальника. Да, сам комплекс сбора, учета, хранения, обработки самых различных данных принял нового начальника. Где уж тут было до осмысливания хотя бы функциональных возможностей или структурного устройства супергиганта технического совершенства! Работа сразу захлестнула Чонки-лао потоком уже подготовленной и систематизированной информации, надо было действовать быстро, принимать четкие решения. Искать причины, отчего все получается, Чонки-лао не мог, да и не желал. В конце концов, что же он мог такого особенного понять?.. Технически грамотных специалистов давно уже не существовало. Они были не нужны. Зачем? Самозаводы обеспечивали сами функционирование всех узлов, блоков, ячеек, отсеков, постов, устройств памяти и, наконец, всего комплекса в целом с учетом разбросанности его филиалов по всей Кастеройе и действия множества точек сбора информации. Это была огромная и единая машина. Таких существовало множество и в других областях жизнедеятельности планеты. Но этот комплекс был его, Чонки-лао, который имел свои цели и задачи и работал на подсобный отдел. Хотя, возможно, все они — эти машины — представляли собой одну огромную систему. Утверждать обратное Чонки-лао не мог.

Первые сомнения насчет достоверности, правдивости, можно сказать, честности в работе комплекса зародились у Чонки-лао давно. Тогда, когда он воочию убедился в бесплодности борьбы своего шефа Око-лонга за контроль над самозаводами. Чонки-лао, правда, до конца не понимал действий Око-лонга. Он считал их чуть ли не проявлениями каких-то личных, тщеславных устремлений многостороннего. Но затаив дыхание, он заинтересованно следил за самим ходом этой сложной, напряженной борьбы. Проблемы взаимоотношений с самозаводами с каждым днем принимали все более четкие очертания. И они становились все сложнее, почти неразрешимыми. Почти…

Будучи человеком, которого жизнь приучила к спокойной логике, Чонки-лао быстро докопался до вероятной концепции самих самозаводов. Он понял: самозаводы — не просто обыкновенные исполнители, а своеобразные творцы, которым, судя по всему, явно мешало постоянное человеческое вмешательство в свободный процесс созидания. И тогда они ушли из-под контроля людей. И еще понял Чонки-лао: постоянная модернизация всех технических средств на Кастеройе, которую самозаводы проводят сами в любое удобное для них время, непременно используется ими в скорейшем достижении цели — ограждении себя от воли людей.

Чонки-лао порой даже становилось жутко от таких мыслей. Но таково было реальное положение вещей, и он делал все возможное для того, чтобы содействовать многостороннему в этой, как ему иногда казалось, безуспешной борьбе. Чонки-лао давно уже критически относился ко всему, что получал от самозаводов. Такая установка мало-помалу вырабатывала у него стремление к поиску чего-то иного, не созданного самозаводами.

А началось все с того, что однажды Чонки-лао случайно обратил внимание на шустрого мальчугана, который пытался привести в рабочее состояние некое подобие механизма, служащего, похоже, средством передвижения. Он был явно когда-то сделан руками человека. Чонки-лао так и не выяснил, откуда эта вещь появилась у мальчика. Но одно он понял: люди отдавали старьевщикам далеко не весь ненужный хлам. И еще: ему очень понравилась эта штуковина. С тех самых пор Чонки-лао начал тщательно собирать все, что не могло являться продукцией самозаводов. И позже, когда он разглядывал свои приобретения, ему всегда хотелось не просто потрогать, а проверить их в действии. Но так как они давно уже не в состоянии были выполнить свое предназначение, то Чонки-лао лишь испытывал некую внутреннюю гордость за умение своих предков создавать собственными руками подобные вещи. Гордость, перерастающую в искреннее доверие ко всему тому, что отдаленно напоминало скорокипятильники, велокаты, времяуказатели и многое другое, о чем он и представления не имел.

Вера в доисторические вещи порождала еще более глубокое недоверие ко всему тому, что окружало Чонки-лао в нынешней эпохе. Эпохе бурного расцвета и постепенного отделения самозаводов. У Чонки-лао сложилось мнение: «Жили же когда-то люди…» Разумеется, догадки или порыв к поиску не рождаются на пустом месте. Здесь взаимодействует целый комплекс предпосылок. Для Чонки-лао одной из них было частичное знание истории Соединения, которое представляло собой сегодня некое карликовое подобие огромного и могучего государственного механизма былых времен.

У истории много зигзагов, порой необъяснимых по самым различным причинам как субъективного, так и объективного характера. Но ясно одно: главную роль в процессе начавшегося вырождения государственности играют самозаводы. Они предопределили процесс постепенной деградации общности людей, жителей Кастеройи. Усилия кастеройян в достижении своих целей во многом взяли на себя самозаводы. Отпала необходимость в производственной деятельности человека. Теперь, когда самозаводы создавали все необходимое, нарушилась зависимость одних людей от других.

Возможно, уже давно была бы ликвидирована всякая взаимосвязь между кастеройянами, если бы не инертность мышления, присущая разуму, и роль Соединения. Роль, которая заключалась в преднамеренном, фактически, искусственном поддержании контроля и управления.

Но времена меняются. Одна форма существования приходит на смену другой. И теперь ясно обнаружилась никчемность самого Соединения, важнейшей инстанции организованности людей. Искусственное никогда не выдерживает испытания временем.

Однако не философско-исторические концепции волновали Чонки-лао. Они только способствовали его поиску натурального, не от самозаводов. И, в общем-то, вполне закономерно у Чонки-лао родилась мысль о том, что во всем, чем он пользуется сегодня, все-таки может сохраниться крохотный кусочек чего-то, созданного еще до самозаводов или на заре их появления. Чонки-лао хорошо понимал: как бы ни менялись времена, нравы, государственность, общность, принципы, — всегда был, есть и будет подсобный отдел Соединения. Во всяком случае, на этот счет у него не существовало сомнений. Да, этот отдел был, есть и будет всегда оснащен самыми необходимыми средствами. Но все это никогда не происходило и не может произойти сразу, вдруг. Только в процессе постепенной модернизации, вплоть до замены важнейших составных частей системы.

Чонки-лао давно убедился в том, что подобные совершенствования не всегда протекают без побочных явлений. Порой появлялись необоснованные, необъяснимые сбои в работе комплекса. А иногда даже оставались недемонтированными старые, уже ненужные узлы или блоки. Все это подтверждало то, что в гигантском техническом оснащении планеты самозаводы не всегда успевали выполнить все необходимые действия. Видимо, иногда не представлялось возможным проработать весь процесс до последнего знака точности. Поэтому у Чонки-лао все-таки была надежда на то, что где-то в дебрях бесчисленного множества разнообразных средств комплекса сохранились именно те узлы, которые функционируют с давних времен, функционируют, обеспечивая подсобный отдел Соединения необходимой информацией, и действуют исстари, еще до появления самозаводов.

Эта мысль заставила Чонки-лао по-иному воспринимать сам процесс коллекционирования. Он понял, какими мелкими выглядят теперь его приобретения в сравнении с каким-либо действующим старинным устройством.

Любая такая находка предполагала и то, что она могла работать, сохраняя полную автономность. Ничуть не зависеть от самозаводов. По крайней мере, Чонки-лао очень хотелось в это верить.

Интересно, может ли такой факт оказаться полезным для того, чтобы найти брешь в стене самозаводов? Это, бесспорно, может содействовать стремлениям Око-лонга в поисках самих самозаводов.

Чонки-лао давно уже думал обо всем этом. И не раз. Но он не знал, где и как отыскать подобные старинные устройства. Не знал до того самого разговора о самозаводах в ступер-баре. Имия Лехх не то, чтобы подсказал решение, нет. Он каким-то образом подтвердил мысль Чонки-лао о том, что люди наверняка оставили свой след в истории Кастеройи еще до самозаводов. Несомненно: только их гений и мог дать жизнь самозаводам. Это предположение сразу подытожило все накопленное в сознании Чонки-лао до того. Чонки-лао действительно посетила догадка, где искать этот след. Он не знал, что искать, как оно будет выглядеть, каково будет его точное предназначение. Но он определил главное: объект, где вероятнее всего могли располагаться подобные устройства.