Время черной звезды - Татьяна Воронцова

Ника оцепенела от страха. Одна?.. В этой черной кишке горы?.. Сердце тяжело застучало, виски налились свинцовой тяжестью, тело под одеждой покрылось липким потом и одновременно его охватила дрожь. Под пристальным взглядом Деметриоса она включила и выключила фонарь, сглотнула горькую слюну.

– Должна, говоришь?

Он кивнул:

– Да.

– Ладно. Но пообещай мне одну вещь. Это меня поддержит.

– Одну вещь? – повторил он с улыбкой. – Какую же?

– Сначала пообещай. – Ника прищурилась. – Или слабо? – Она обращалась к мальчику с расцарапанной до крови рукой, в которой была зажата девичья заколка. – Слабо, да?

На лице его появилось великолепное выражение – дерзкое и угрожающее. Он смотрел на Нику в упор, улыбаясь одной стороной рта.

– Обещаю.

– Уфф… Тогда, – она набрала в легкие побольше воздуха, – ты выполнишь любое мое желание в постели. Любое. Даже если оно покажется тебе неприличным и недопустимым.

– Скорее мне покажется недопустимым разговор о приличиях в постели, – пробормотал Деметриос. И добавил: – Я выполню твое желание. Любое.

Глаза его весело сверкнули. Он указал на щель в горе:

– Вперед!

Ника подумала, что в сложившейся ситуации уместнее было бы воскликнуть: «Назад!» – но из сострадания не стала критиковать человека, с которого собиралась в самое ближайшее время взыскать сполна.

12

Эта серая «Мазда» появлялась в зеркале заднего вида уже раза три за последние полчаса. За рулем сидел бледный веснушчатый тип лет тридцати пяти с тонкими, аккуратно подстриженными усиками. Голубоватые глаза дохлой рыбы. Рот, больше похожий на шрам. Ну да. Старый знакомец, он и сегодня выглядел так, будто собирался таскаться за клиентом до конца жизни. Бойтесь своих желаний, ибо им свойственно исполняться…

С мрачной улыбкой Деметриос повернул направо и выехал на федеральную трассу Е-94. Прибавил скорость. «Хвост» сделал то же самое. Прибавил еще, стрелка спидометра доползла до сотни. «Хвост» не отставал. Похвальное упорство. Однако, несмотря на раздражение, Деметриос понимал, что устраивать гонки смысла нет, снизился до восьмидесяти и закурил сигарету. Можно было, конечно, покружить по окрестностям и оторваться от преследования так или иначе, но сейчас его ждали дела в Немее, причем самые обычные дела, которые не требовали секретности, поэтому он решил не тратить время на фигуры высшего пилотажа.

Без всяких приключений они миновали первый тоннель, спокойно проехали еще восемь километров, а перед въездом во второй Бледный Всадник начал чудить. Ни с того ни с сего добавил газу, обошел Деметриоса справа – момент пересечения взглядов произвел впечатление на обоих, – вырвался еще немного вперед, одним глотком прикончил свою кока-колу и театральным жестом швырнул бутылку в окно. Стеклянную четвертушку. Правое зеркало «Ауди» сорвало, как бумажный флажок. Это был вызов. Деметриос стиснул зубы и усилием воли заставил себя идти на прежней скорости.

Почему эти люди перешли от пассивного наблюдения к активным действиям? Устали ждать, пока он проколется? Или сегодняшний инцидент целиком на совести Бледного Всадника? Вряд ли. Иначе какой же он профессионал.

Было уже темно, на часах – почти десять. Встречных и попутных автомобилей не так уж мало, хотя заметно меньше, чем два часа назад. С учетом близости пункта сбора дорожной пошлины что будет следующим номером программы?

Деметриос сбавил скорость, достал из кармана мобильный телефон.

– Друг мой, не ложись спать слишком рано. Мне может понадобиться твоя помощь.

– Где ты? – после короткой паузы спросил Филимон.

– Подъезжаю к сборному пункту перед поворотом на Лутраки.

– Ты едешь в Лутраки?

– В Немею.

– Что мне делать?

– Не спать. Ждать моего звонка.

– Понял. Будь осторожен.

Слева мерцали агатовым и лиловым воды Эгейского моря. Справа вместо отвесного склона горы уже сменяли друг друга магазины, гаражи, частные дома со светящимися окнами и вывесками. Вот и шлагбаум. Не спуская глаз с ползущей впереди «Мазды», Деметриос выключил кондиционер и опустил стекло со своей стороны. Синий «Фольксваген»… грузовой фургончик «Мерседес»… наконец очередь дошла до серой «Мазды». Водитель протянул в окошко монеты, взял чек. Рука такая же бледная и веснушчатая, как физиономия.

Наблюдая за процедурой оплаты, Деметриос окинул мысленным взором дальнейший маршрут, и в голове его нарисовался… Нет, не план. Пока только контур зреющего плана.

Тем же порядком они продолжили движение. Впереди был мост через Коринфский канал, и Деметриос рассудил, что на этом участке пути лучше иметь недоброжелателя спереди, чем сзади. Ухмыльнулся. Осознал, что его ухмылку наверняка видит Бледный Всадник, и расплылся до ушей.

Теперь они шли в потоке и не имели возможности маневрировать. Деметриос тихо радовался, что «Ауди» отделяют от «Мазды» тот самый синий «Фольксваген» и влившийся справа, со стороны Лутраки, обшарпанный черный «Форд Мустанг». Мост и трасса за ним были ярко освещены, из салонов авто доносилась чудесная греческая музыка, слабый ночной ветерок освежал разгоряченное лицо.

Человек, который отдает приказы, – вор. Не убийца. Он не знает, что делать дальше.

Всего лишь предположение, но после всех эпизодов с участием охотников-за-блондинкой оно казалось не таким уж невероятным.

Нанять профессионалов ему не удалось. И дело, похоже, не в отсутствии денежных средств, а в его неспособности отличить профессионала от дилетанта. Значит, и сам он – не профессионал. Дилетант, которому однажды повезло.

За мостом Деметриос перестроился и при первом же удобном случае обошел Бледного Всадника. Контур понемногу наполнялся деталями, образуя план. Вспомнились слова Иокасты: «Они пролили твою кровь». Глупцы, да.

Когда они поравнялись, веснушчатый прокричал в открытое окно:

– Ты покойник! Покойник, мать твою!

На скверном английском.

Деметриос не отреагировал. Он видел перекошенное лицо врага, и ему для душевного комфорта этого было вполне достаточно.

На развилке большая часть машин пошла прямо, на Патру. «Ауди» и «Мазда» свернули налево, на Триполи. До следующего платежного пункта оставалось чуть больше десяти километров. На этом отрезке пути «Ауди» предстояло оторваться от «Мазды» – настолько, насколько хватит человеческих и лошадиных сил.

И Деметриос начал убеждать свой любимый, проверенный временем автомобиль в том, что он – ракета.

Справа и слева громоздились темные, поросшие редким кустарником, которого сейчас не было видно, крутые склоны гор. Над головой сияли далекие, безразличные, прекрасные, как бриллианты на дне океана, звезды. Серебристая ракета оставляла позади себя километры ровной асфальтовой ленты, а темноволосый космонавт внутри смотрел прямо перед собой и мурлыкал под нос «Dans Le Port d’Amsterdam»[5]. Эту песню они с Филимоном распевали в два голоса, ковыляя по пустыне после разгрома их отряда группой бедуинов. И позже, в иракской тюрьме, где – в отличие от американских тюрем – над заключенными не глумились, но причиняли простую, честную и крайне жестокую боль, вынести которую можно было, только потеряв всякую надежду на спасение.

Перед самым пунктом сбора пошлины, когда горы уже сменились равнинами, Деметриос ушел на боковую дорогу, повернул направо. Он знал это место. И знал, что вот прямо сейчас счет пошел не на секунды даже – на доли секунд. Проехал двести семьдесят метров параллельно трассе, как бы возвращаясь назад, и повернул еще раз направо, оказавшись под трассой, как под мостом. Нырнул из света во тьму.

На ходу при свете фар он разглядел сбитый и валяющийся на обочине дорожный столбик. Резко затормозил, выскочил из машины, подобрал свою находку и выбросил на середину дороги, по которой только что проехал сам. Бегом вернулся за руль, выехал из тоннеля, развернулся на сто восемьдесят градусов – так круто, что из-под колес фонтаном брызнули мелкие камни, – и едва в повороте показалась «Мазда», включил дальний свет.

Dans le port d’AmsterdamYa des marins qui chantentLes rкves qui les hantentAu large d’Amsterdam…

«Мазда» ворвалась в тоннель. Удар! Скрежет металла о камень… Деметриос улыбнулся, не разжимая губ. С пробитым картером далеко не уедешь.

Dans le port d’AmsterdamYa des marins qui dormentComme des oriflammesLe long des berges mornes…

Он ждал, что водитель либо выйдет оценить масштабы катастрофы и заодно разобраться с виновником ДТП, либо покинет аварийную «Мазду» рефлекторно – в любом случае сидеть внутри не будет. Ну, точно. Минуту спустя Бледный Всадник явил себя в полный рост. Во всей, так сказать, красе. Глянул себе под ноги – масло растекалось по дороге черной лужей, – затем поднял голову и уставился на ослепившую его машину.

Деметриос не успел обдумать свои дальнейшие шаги, например стоит ли познакомиться с этим типом поближе и поинтересоваться личностью его хозяина, а может, чисто в воспитательных целях предложить ему снять штаны и прогулять веснушчатую задницу до ближайшего населенного пункта. По правде говоря, он вообще ничего обдумать не успел. Чуть только в руке направляющегося к нему человека блеснуло тусклым опасным блеском что-то черное, что-то продолговатое, тело его – как тогда, в гостях у мистера Галани, – само пришло в движение, одновременно привело в движение автомобиль, и после этого можно было уже точно сказать, что интервью отменяется.