Пираньи в шоколаде - Ирина Волкова

— Сузуки! Ямаха! Харлей! Взять его! Вперед!

Я не слишком рассчитывала на то, что псы выполнят мою команду. Главное, чтобы они узнали мой голос и не приняли меня за злоумышленницу.

Сорвав на бегу с шеи акулий зуб, я прочно зажала его между суставами указательного и среднего пальцев. При необходимости, им можно полоснуть не хуже, чем лезвием ножа.

Темная фигура завернула за дом Макса, опередившие меня собаки уже догоняли ее. Их лай звучал теперь по-другому. Из тревожного он стал возбужденно-игривым. Бестолковые зверюги явно приняли гонки в темноте за устроенную специально для них веселую игру в салочки. Кто их только дрессировал!

Обогнув угол, я увидела прыгающего на злоумышленника Харлея. Его было легко узнать по сверкающим в лунных лучах светлым пятнам на шкуре. Силуэт бегущего четко обрисовывался на фоне неба. Лицо скрывала темная трикотажная маска с прорезями для глаз. Мешковатая черная одежда не позволяла разобрать, мужчина это или женщина. В поднятой руке мистер Икс (для удобства я решила считать его мужчиной) держал продолговатый предмет, напоминающий палку. Чертов дог, вместо того, чтобы, выполняя долг порядочной служебной собаки, вцепиться в горло бандиту, пытался выхватить игрушку из его рук.

Налетевшие с двух сторон Ямаха и Сузуки еще больше затормозили движение злоумышленника. Надежда, что они свалят мистера Икс на землю и продержат его там, пока я вызову милицию, не оправдалась. Эти паразитки тоже решили поиграть! Похоже, брать преступника придется мне одной.

Адреналин продолжал бушевать в крови, и под его воздействием я, вообразив себя женской версией Брюса Ли, совершила непростительную глупость. К высоким ударам ногами я всегда питала слабость, хотя и знала, что их эффективность, в большинстве случаев, обратно пропорциональна зрелищности. Обладая хорошей растяжкой, я била высоко, быстро и красиво, но за отсутствием необходимой физической подготовки, силы моим ударам явно недоставало.

Поддавшись дурацкому порыву, я вместо того, чтобы поразить пах, сломать голень или выбить коленную чашечку, выпендрилась, и как полная идиотка, с разворота врезала злоумышленнику ногой в голову.

Результат, как и следовало ожидать, оказался плачевным. Во-первых, он уклонился от удара, а во-вторых, успел блестяще провести подсечку. Падая на землю, я успела развернуться и полоснуть то ли зубом, то ли шипастым браслетом по какой-то части его тела. На этом, увы, мои подвиги закончились. Удар, обрушившийся на мою неразумную голову, возможно, не был слишком сильным, но мне его хватило с лихвой. В глазах вспыхнул восхитительный золотой звездопад, почти мгновенно сменившийся непроглядной темнотой.

Сначала я почувствовала боль, потом услышала громкое сопение, ощутила влагу на щеке и, наконец, открыла глаза.

Огромный горячий язык раз за разом скользил по моему лицу. Зона над правым виском болезненно пульсировала, словно под кожу загнали трясущегося от лихорадки ежа.

Придерживая голову рукой, я медленно села. Ямаха радостно завиляла хвостом и ткнулась носом мне в шею. Остальных псов не было видно.

Постепенно картина происшедшего восстанавливалась у меня в памяти. И дернул же меня черт изображать кровожадную воспитанницу Шао-линя! Надо пореже смотреть боевики, до добра это точно не доведет. А если бы у этого типа был пистолет? Хотя зачем ему пистолет? Он и без всякого оружия запросто мог меня прикончить. Так чего ради я за ним потащилась? Луна на меня плохо влияет, или Жанночкины лавры покоя не дают?

Строева уже допрыгалась со своими африканскими страстями, а теперь и я туда же. Пора завязывать с детективной деятельностью. Пусть Колюня Чупрун преступников ловит. Его по голове хоть кувалдой лупи — скорей пострадает кувалда, а у меня мозги — рабочий инструмент, их беречь надо.

От этих здравых, хотя и запоздалых, рассуждений меня отвлек настойчивый автомобильный гудок, раздавшийся со стороны главного входа.

Я медленно поднялась, стараясь не совершать резких движений, от которых боль в виске становилась почти нестерпимой.

— Иду, иду! — послышался взволнованный голос тети Клавы.

Шаркая по асфальту подошвами шлепанец, старушка спешила к воротам.

"Наверное, милиция приехала", — подумала я.

Я собиралась последовать за тетей Клавой, но вспомнила об акульем зубе. В руке его не было. Наверное, уронила, когда упала.

Было жаль потерять такую оригинальную подвеску, к тому же она была подарком одного испанского поклонника, о котором у меня остались очень веселые воспоминания.

Отложив встречу с милицией, я осторожно опустилась на корточки и стала внимательно исследовать землю. Блестящая белая поверхность зуба должна быть хорошо заметна в лунном свете.

Подвеску я отыскала довольно быстро. Рядом с ней валялся клочок бумаги. Наличие мусора на участке удивило меня — вчера я успела убедиться, что сад Светояровых содержится в идеальной чистоте. Подобрав обрывок, я поняла, что некогда он был частью плаката или фотографии. Разобрать, что на нем изображено, я не могла — было слишком темно, но на просвет заметила четыре небольшие дырочки. Их конфигурация была мне отлично знакома. Отметины подобной формы частенько оставляли у меня на руке клыки не в меру разыгравшейся Мелси.

Я вспомнила, как Харлей прыгал на бандита, пытаясь вырвать у него из рук какой-то цилиндрический предмет. Может, это была свернутая в трубочку картинка, от которой дог оторвал уголок?

Я сунула находку в карман, повесила на шею акулий зуб и направилась к воротам.

Мужчина, с которым беседовала тетя Клава, оказался не милиционером, а врачом.

Только сейчас я сообразила, что Антон при падении мог получить серьезные травмы.

— Оклемалась уже, болезная! — прокомментировала мое появление нянька Светояровых. — А ведь лежала, как труп. Я уж думала, конец тебе пришел.

— Как Антон?

— В крови весь, порезался, да еще головой ударился. Я как могла его перевязала и доктора вызвала, Семен Палыча. До кровати хотела довести, но не смогла, одеялом укрыла, так Антоша на улице и лежит.

— Как это случилось? — спросил врач, торопливо шагая за указывающей дорогу тетей Клавой. — По телефону вы толком ничего не объяснили.

— Бандит какой-то в дом забрался, — взволнованно затараторила нянька Светояровых. — Антошу в окно выбросил, а потом Ирину по голове шарахнул. Я, правда, всего не видела, выбежала на крик, заметила какого-то типа в черном, ударившего ее, но он убежал, а потом я нашла Антошу под окном, всего в крови и тоже без сознания.

— Антона никто не выбрасывал, — вмешалась я. — Мы были на кухне, и он внезапно бросился в закрытое окно. Рыбкой нырнул, как в омут. Хорошо хоть, там первый этаж.

— Сам бросился? Просто так, ни с того, ни с сего? — уточнил врач.

— Да. Это было при мне. Все произошло совершенно неожиданно.

— Неужто Антоша сам выпрыгнул? — от изумления тетя Клава остановилась и обернулась ко мне. — Быть того не может! Зачем?

— Не знаю. Может, он увидел в окно того типа, что потом меня оглушил? Все произошло так быстро, что я не успела ничего понять.

— Вы вызвали милицию? — спросил врач.

— Какая милиция! До нее ли мне было? — всплеснула руками старуха. — Антоша кровью истекал, порезался весь. Аркадьичу еще позвонила, он днем в оранжерее работает, здесь неподалеку живет, в Нижних Бодунах, здоровый, как лось. Попросила его подойти, Антошу в дом перенести, да что-то Аракдьич задерживается.

— Тут я, тут! — донесся из темноты густой бас. — Машина не заводилась, пришлось на своих двоих добираться. Что с хозяином-то случилось?

Накрытый одеялом Антон лежал неподвижно, как труп. Тетя Клава постаралась от души и намотала на него столько бинтов, что их запросто хватило бы на добрую дюжину мумий.

— Похоже на сотрясение мозга, — сказал врач. — Переломов нет, только порезы, так что, возможно, все не так страшно. Нужно срочно отвезти его в больницу. Зря вы, Клавдия Ивановна, скорую вызывать не захотели.

— Какая скорая! — запричитала старуха. — Сам знаешь, как они ездют. Скорей смерти дождешься, чем скорой. Настёне вот, подруге моей, сердце однажды прихватило, так три часа их, паразитов, ждала, вот те крест. Так и померла, не дождавшись. Вы ж Антошу с детства пользуете, только вам я и доверяю.

— Ладно, — кивнул врач. — Отвезу его в первую Градскую. Не волнуйтесь, там отличное оборудование. Сделаем все, что возможно. Аркадьич, поможешь донести Антона до машины?

Когда его поднимали, Светояров пошевелился и тихо застонал.

— Слава богу, в себя приходит, болезный! — истово перекрестилась тетя Клава.

Обрадоваться я не успела. В глазах потемнело, тело налилось свинцовой тяжестью. Я пошатнулась, уцепилась за стенку дома и тихо сползла по ней вниз.