Завоевание куртизанки - Анна Кэмпбелл

– Я убью вас прежде, чем вы снова получите меня. – Тяжело дыша, она подняла кочергу.

Ее очаровательное лицо побледнело от напряжения.

Не покидая места за ее пустым стулом, он непринужденно рассмеялся.

– Не будь дурой, Верити. Что ты собираешься делать? Вышибить мне мозги?

– Если придется, – кивнула она.

Ее великолепная грудь вздымалась под черным бомбазином платья, а из строгой прически выбилось несколько прядей.

Ее поступок не удивил его. Ведь он все время после похищения изводил ее, подбивая на драку.

– Знаешь, ты и глазом не успеешь, моргнуть, как я вырву у тебя эту кочергу.

– Можете попробовать, – неуверенно предложила она.

– Положи ее. Ты ничего не добьешься, кроме моего неудовольствия..

Он шагнул к ней и властным жестом протянул руку. Его голос становился все более суровым.

– А принимая во внимание, что ты полностью находишься в моей власти, это было бы неразумно. До настоящего момента я был чрезвычайно сдержан в своих поступках. Все могло бы быть намного хуже.

– Вы не испугаете меня.

– Я попробую, – проворчал он, обходя ее.

Верити все еще держала поднятую кочергу, и он не сомневался, что она пустит ее в ход. Наверное, ему бы следовало волноваться, стоя перед этой разъяренной Валькирией с железной дубиной в руках, но вместо этого Кайлмор чувствовал себя ожившим после долгих трех месяцев.

– Мне никогда не следовало доверять вам, – сказала она, поворачиваясь, чтобы не выпускать его из поля зрения.

– Не притворяйся, что когда-нибудь доверяла, – сказал он тихо и с неожиданно искренним сожалением.

Видимо, его ответ озадачил Верити, потому что она нахмурилась и на минуту забыла, что не должна спускать с него глаз. Он осторожно обошел ее и без труда увернулся от кочерги, которую она чуть позднее собралась обрушить на его голову. Схватив Верити за руки, герцог притянул ее спиной к себе.

– Отпустите меня, грязный грубиян!

Он словно не заметил оскорбления. Он хотел бы еще не замечать, каким теплым было ее тело. Прижимая Верити к себе, он не мог не почувствовать, как она дрожит. Под видимым сопротивлением таился невидимый страх. И Кайлмор сразу это понял.

– Брось кочергу, Верити.

Она пыталась вырваться из его рук.

– Нет, негодяй!

– Фу, какие слова. – Он схватил и почти до боли сжал ее запястье. – Отдай кочергу мне, или я сделаю тебе больно.

Что-то в его голосе, должно быть, подействовало на Верити, потому что со вздохом отчаяния она бросила свое оружие. Кочерга со стуком упала на ковер у их ног.

Герцог повернул Верити лицом к себе.

– Это какой-то абсурд, – спокойно сказал он. – Можно подумать, что ты напуганная девственница. Ты же знаешь, я последний человек на свете, который поверит в этот спектакль. Целый год я делал с тобой все, что хотел. Какие еще тайны может скрывать от меня твое тело?

В ее глазах была безысходность, а губы сурово сжались.

– Я больше не ваша любовница, – устало сказала она.

Он с раздражением отшвырнул ее.

– Если бы нам не предстояло дальнейшее путешествие, я бы доказал тебе, что это неправда.

Она нахмурилась, явно растерявшись.

– Дальнейшее путешествие? – спросила она после напряженной паузы.

– Да. Я ведь говорил тебе в карете, что мы поедем на север, нигде не задерживаясь. – Он сказал это, уже выходя из комнаты. – Я вернусь через полчаса. Воспользуйся этой передышкой и пойми, что самое безопасное для тебя – не сопротивляться.

Глава 7

Горькое сознание поражения и огромная досада на себя за то, что вела себя как глупая девчонка, не оставляли Верити, когда Кайлмор спустя полчаса повел ее к карете.

Высокий, задумчивый, зловеще спокойный, он вышел из розовой комнаты и вместе с нею спустился по лестнице. Она не имела представления, какие мысли скрывались под этой маской аристократической надменности. После ее нападения он, должно быть, в ярости. Его большая рука обхватила ее плечо и держала так крепко, что Верити поняла, он не намерен отпускать ее, пока не осуществит задуманную жестокую месть.

И чего она хотела достигнуть, разыгрывая эту сцену с кочергой? Верити так боялась, что он собирается повалить ее на парчовое покрывало кровати, что от страха у нее помутился рассудок.

Если у нее хватит духа убить его, ее повесят – и этим скорее всего закончатся мечты о прекрасном будущем. Если же она покалечит его, то еще больше разозлит. Мрачное предположение зародилось в ее сердце – пока она ему не надоест, ничто, кроме смерти, не положит конец этому преследованию.

С самого начала она не смогла правильно оценить его чувства к ней. В Лондоне она считала, что он хотел владеть ею, потому что владение знаменитой Сорайей поднимало его престиж. Год близости с герцогом показал ей, что он очень высоко ценит свое положение в свете.

Теперь, оглядываясь назад, она совсем в другом свете увидела эти шесть лет его преследования и огромную сумму, которую он заплатил, чтобы получить ее. Герцог Кайлмор был одержим. Ею.

С первых дней ее пребывания в столице до нее доходили слухи о безумии Кинмерри. Она всегда относилась к этим разговорам как к раздутым сплетням. Но теперь…

Она содрогнулась, никогда в жизни ей не было так страшно. Хуже того, Кайлмор был достаточно проницателен, чтобы заметить ее ужас и воспользоваться им.

Выйдя из дома, Верити поняла, почему он снова не связал ее. Она оказалась в окружении Маклишей. Их бесстрастные лица говорили о том, что при малейшем признаке ее бунта они готовы действовать.

Но перенесенное в розовой комнате унижение заставило ее на время отказаться от попыток бунта. Пытаться противостоять физической силе Кайлмора было ошибкой. Верити все еще была под впечатлением того, как легко он обезоружил ее.

Двое сыновей Маклиша отправились вместе с герцогом. Без особого интереса Верити смотрела, как они усаживались рядом с кучером. Еще одни тюремщики мало чем отличались от прежних. Единственным тюремщиком, который имел для нее значение, был поджарый, властный человек, стоявший рядом с нею.

Кайлмор, не говоря ни слова, затолкал Верити в карету. Затем забрался в нее сам, сел напротив, резко стукнул в крышу, и они поехали. Он по-хозяйски держал Верити за руку, пока карета не набрала скорость.

Как Верити сожалела, что не сдержалась и устроила бунт, когда они находились в доме. Теперь он настороженно следил за нею, готовый в любую минуту помешать ее попытке побега.

Прошло много времени, прежде чем Верити решилась задать вопрос, мучивший ее с того момента, когда они приехали в имение.

– Мы уже в Шотландии?

Он оторвался от своих мыслей. С тех пор, как они снова направились на север, Кайлмор молчал. Верити предполагала, что ответ будет враждебным или сердитым, ведь она пыталась раскроить герцогу череп, но Кайлмор ответил с привычным для воспитанного человека спокойствием.