Моя девушка на выходные (СИ) - Мармеладова Соня

— Ага… — кисло отозвался Яр. — Как же. И знаешь… — подался вперёд, кладя локти на прозрачный стеклянный стол. — Не сказать, что она любит его, но похоже моральные принципы для Меньшиковой дороже всего. И, наверное… меня она воспринимает исключительно как несерьёзного бабника, — усмешка вышла кривой и невесёлой.

— Но так и есть, — невозмутимо произнёс Стас, поднося чашку к губам. — И что собираешься делать дальше? Продолжать забавляться или оставишь Меньшикову в покое?

Яр тяжело вздохнул, запуская пальцы в волосы.

— А я вот теперь хрен знает… Но, чёрт возьми, как же меня бесит, что она к Соколовскому побежала. Прям очень бесит…

— Это ревность называется, — флегматично заметил Стас.

Официантка принесла стейки, мило улыбнувшись сначала Стасу, а потом и Яру, но он демонстративно отвернулся.

«Не люблю давалок…» — но ведь у него только такие и были, которые сами на грудь падали.

— Знаешь… — произнёс шёпотом, вспоминая разговор в машине. — Меньшикова, когда заговорила о том, что на банкете всё закончится, что хочет быстрее это всё прекратить, мне захотелось заткнуть ей рот, чтобы замолчала. А ещё лучше… связать и увезти обратно в больницу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты больной извращенец, — рассмеялся Стас.

— Я говорю о своих мыслях в тот момент, — отмахнулся Яр. — Понятно, что не стал бы так делать. Просто теперь… я словно в тупике. Не понимаю, что делать дальше.

— Расслабиться, — хмыкнул друг, беря приборы. — Ты уже посеял в Рите зерно сомнения, понятно, что она предпочла сбежать от тебя подальше. Люди всегда бегут от источника «колебания», который заставляет и их колебаться вместе с ним. Это страх перед новыми чувствами. Она сейчас как утопающий пытается ухватиться за спасительный плот. То есть за Соколовского.

— Ты философ что ли? — скопчески хмыкнул Яр. — Если я расслаблюсь, то на этом всё закончится. Рита останется с Соколовским, а я…

— Наберись терпения, — посоветовал Стас. — Посмотри, что будет на банкете, на месте сориентируешься. Тебе бы для начала в собственных чувствах разобраться и вообще понять, чего ты от Меньшиковой хочешь.

— Чего я хочу? — прищурился Яр, позволяя воображению разыграться.

Но вместо того, чтобы представить картину того, как они с Ритой жарко занимаются любовью, мозг подкинул воспоминания, как они вместе проводили время: катались на лодке, ели ночью пиццу, читали книгу…

— Дело дрянь… — сокрушённо признался.

— И я о том же, — согласился Стас, погружая в рот кусок мяса.

Вздохнув, Яр начал есть, мысленно соглашаясь с другом. Нужно просто дождаться благотворительно вечера и действовать по обстоятельствам…

Глава 26

Разговор по душам

Глядя на Диму, который накладывал мне еду, я впервые задумалась, а почему мы вообще стали встречаться? Почему стали жить вместе?

Повседневный быт, учёба и спорт настолько меня поглотили, что я совершенно перестала анализировать происходящее. Всё как в тумане. Мне было удобно и не напряжно.

Снимать квартиру на двоих реально дешевле, мне не очень хотелось обременять родителей, которые и так платили огромные деньги за престижное обучение. Работать они запретили. И я понимаю почему. Я должна хорошо учиться и попасть на практику в Лондон. И я это делаю. Я вся отдавалась учёбе и спорту, а Дима… не мешал.

Парень поставил передо мной чашку и сел напротив…

Мы познакомились весной, в то же время, что и сейчас. На футбольном поле университета. Я играла с ребятами, просто шуточный матч, ничего более. Дима с компанией приходил каждую субботу после элективных курсов, к тому же мы были в одной группе, хотя раньше казалось друг друга не замечали.

Мы просто начали играть в футбол и дружить. Выпивать вечерами вместе пиво, есть пиццу… я ходила с ребятами в клуб, они принимали меня за свою. Единственная девчонка среди пяти парней…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но в какой-то момент, кажется, после очередной тусовки, Дима предложил поиграть в приставку. Он тогда снимал комнату довольно далеко от универа, а я… эту самую квартиру, но платила сама.

И позвала к себе…

— Скажи… — помешивая сахар в чае, произнесла я. — Почему мы стали встречаться?

Дима недоумённо моргнул, но вдруг неловко сглотнул.

— Ты тоже об этом думал? — усмехнулась грустно, догадавшись. — Мы почти не говорили о чувствах, о любви… а когда ты так просто «одолжил» меня Ольшанскому, уже тогда, подсознательно я начала задаваться вопросами. Стала сомневаться. Но всё никак не могла сформулировать собственные мысли. То одно, то другое. Но ты ведь не думаешь, что это нормально?

— Рит… — осторожно произнёс он, виновато улыбнувшись. — Я всё хотел с тобой поговорить, но никак не мог решиться и признаться… Нет, я не изменял тебе! — воскликнул, увидев мою вздёрнутую бровь, и усмехнулся. — На самом деле мне всегда нравились более женственные девушки, которые с удовольствием носят платья, высокие каблуки и красивое белье. Я всё думал, что смогу тебя изменить, привить любовь к романтике и красивым вещам. Я ожидал от тебя того, что ты мне дать не могла. Я злился и не понимал, почему ты не меняешься. Это так глупо и эгоистично с моей стороны…

Взяла кружку и глотнула чаю. В горле пересохло. Ещё сказывалась слабость.

Дима протянул руку и коснулся моей.

— Совсем недавно, встретив одну девушку, я задумался и понял… я всё это время относился к тебе как к другу, с которым можно не только посмотреть футбол, но и переспать.

Я аж подавилась, подняв удивлённый взгляд.

— Прости, — виновато вымолвил парень. — Знаю, что прозвучало грубо, но это правда. Это не любовь. Такие отношения ни к чему не приведут.

Хмыкнула, закусив губу и шумно выдохнула.

— Хорошо, что мы поняли это сейчас, а не когда у нас был бы ребёнок и десять лет прожитой жизни за плечами. Нам всего двадцать два, считай ничего не потеряли…

— Да уж… — протянул Дима, скребя затылок. — Но мне ужасно стыдно за свой эгоизм и малодушие. За то, что практически использовал тебя, хоть и сам до конца не понимал, что делаю это.

— Оба хороши, — улыбнулась криво. — Я не хотела замечать элементарные вещи, мне самой было удобно. Но как таковых чувств не было. Наверное, и меняться поэтому не хотела.

— Ты не должна… — поддержал Дима. — В тебе всё хорошо. Тебя полюбят, такой какая ты есть. Прости…

Я улыбалась и не скажу, что на душе скребли так называемые кошки. Мне было немного жаль. Жаль себя. Жаль нас. Жаль, возможно, упущенное время. Но с другой стороны, я ничего не потеряла. Мы оба вовремя очнулись и откровенно поговорили. Наверное, потому, что друзья…

— Удачи с той девочкой, — пожелала вполне искренне.

Дима не только заслуживает счастья, но и уверена, для своей любимой он будет самым заботливым и лучшим парнем. Просто я не его любимая…

— Рит… — осторожно позвал он. — А почему ты заговорила об этом сейчас? Между тобой и Ольшанским… что-то произошло? Ты не подумай, я спрашиваю, потому что волнуюсь. Он любит играть на чувствах других людей, боюсь, что может обидеть тебя, причинить боль…

Беспокойство Димы казалось настоящим. Не похоже, что он притворяется. Наверное, он до сих пор ценит меня. Пусть и как друга.

— Да ладно, — отмахнулась беспечно. — Что я, Ольшанского не знаю? Не удивлюсь, если моё обольщение было частью какого-то хитроумного плана. От скуки жиру бесится. Всё как обычно… — мы переглянулись и одновременно хохотнули.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я не солгала, говоря об этом избалованном мажоре. Но всё же… ему удалось проникнуть в моё сердце. Встряхнуть меня. Показать, как парень на самом деле может заботиться. Отчасти, именно благодаря ему, я осознала природу наших с Димой отношений. И я совсем немного даже благодарна засранцу.

— Знаешь… — прочистив горло, улыбнулась. — Хочу попросить, пока не сообщать Ольшанскому о том, что мы… мы же теперь разъедемся, верно?