Там, где бродят кенгуру - Любовь Матвеева

Старшей из их дочерей четырнадцать. Повторяя судьбу родителей, девочка плотно дружит с бойфрэндом, и родители предполагают, что их ждёт не такая уж неожиданность – рано стать бабушкой и дедушкой. А Нил мечтает теперь жениться на русской женщине – он много наслышан об их достоинствах!

Сейчас, когда муж умер, а дети выросли, Хлоя пре- доставлена, наконец, себе. Недавно она окончила водительские курсы и купила красивую серебристую машину. По четвергам посещает один из клубов, где пожилые люди встречаются, развлека- ются. По пятницам видится с немолодой подругой, с кото- рой они обедают в ресторане.

Иногда её навещают сыновья, но она предпочитает, если становится грустно, погулять со своей собакой, которая живёт у неё много лет и понимает её больше, чем дети.

Хлоя очень заботится о своей внешности – волосах, кос- метике, ногтях, одежде. А тому, что у неё недостаёт передних зубов, значения не придаёт – у каждого свои приоритеты.

А сегодня у неё день рождения. Она сказала Александру, что, хочет полетать на воздушном шаре, без этого не ляжет на опе- рацию по удалению грыжи позвоночника. И он предоставил ей эту возможность! Удовольствие стоит триста долларов…

У меня проблем не меньше, чем у Хлои и Кристины, но сегодня мы обо всём забыли и радуемся, как дети. Я не понимаю по-ан- глийски, она – по-русски, но им так хочется мне всё объяснить, пересказать, о чём сообщает гид здесь, на высоте! И они повторяют по-английски его фразы громче и раздельнее, будто информация для меня от этого становятся понятнее. Так настойчиво, что я киваю головой, будто поняла, и они успокаивается.

Мы смотрим то вверх, в небо, куда стремится огромный воздушный шар, на оранжевом боку которого крупными буквами написано: «AUSTRALIA», то вниз на уменьшающуюся землю, то на восходящее солнце. Мы кричим и смеёмся вместе со своими спутниками – а нас в корзине двадцать человек разных национальностей.

Поднялись мы на рассвете на несколько сотен метров над землёй. Становится прохладно. Солнце только что взошло и заливает окрестности ярким светом. Мы видим не просто землю – видим планету ЗЕМЛЯ! А сверху совсем не поймёшь – Австралия это или Казахстан. Отсюда всё так похоже, не разберёшь…

Хлоя фотографирует меня, я – Кристину и Хлою. Забыв про свои проблемы и неприятности, мы вместе со всеми радуемся, мы ликуем, мы снова молоды!..

Несолоно хлебавши…

«Мил волку телёнок, да взять неоткуда»

(русск. пог.)

Никак не могу закончить серию материалов об Ав- стралии. А пора! Уже начинается дача, тюльпаны скоро зацветут, пора в лес за подснежниками! Я бы охотнее пригласила вас в наш весенний лесок – разве такой ТАМ, в Австралии, увидишь? Но это – в другой раз.

Действительно, всё познаётся в сравнении… Например, нынешнюю зиму я легко пережила, без депрессии, как бывало раньше. Потому что поняла – и наша продолжительная, жестокая зима хороша! Но закончим с Австралией…

Жила я там в лесу, видела немного, мало где бывала, но кое-что поняла… Или думаю, что поняла. Этим и поделюсь с вами, внимательные мои читатели!

Сегодня мы приехали на море. Я уже искупалась и с коляской направляюсь погулять вдоль набережной. Вижу множество благополучных стариков – им тут рай! Они беседуют, играют в разные занимательные игры, веселятся, не нарушая тишины. Уважают права других людей…

Странно, правда?

Здесь и молодые не шумят – уважают право другого об- щаться с природой. И – никакого, похоже, алкоголя!

Непонятно, верно?

И громкой музыки не слышно никогда. Только шелест листвы, пение птиц, крики чаек, шорох прибоя, да песни ветра. А ещё – счастливые, самодостаточные, уверенные в себе люди.

Это уж совсем непонятно…

Скучно, правда? Замутить бы что-нибудь! Это у нас женщин много, а здесь все они в цене! Закадрю сейчас вон того, благооб- разного старца в заклеенной скотчем фетровой шляпе! Видно, он из простых. Бедный, наверное… Узнаю – почему бедный, почему в старой шляпе? Я для него – молодка, должен заинтересоваться!

Подсаживаюсь с коляской. Эмили спит.

– О-о! Литл бэби! – улыбается дорогими искусственными зубами ветхий старичок. А на шляпу пожалел!..

– Ес, ес! – отвечаю ему.

Люблю поболтать с иностранцами! Мне ничего не стоит подойти к отдыхающим дорожным рабочим, и объяснить:

– Ай эм рашен вумэн! Ай донт нау инглиш лэнгвич! – «Я русская женщина! Я не знаю английского языка!» с детской непосредственностью объяляю им я. И после этого болтаю с ними минут пятнадцать с помощью нескольких слов да жестикуляции, к взаимному удовольствию. Я бы и больше могла, да их рабочие подолгу не отдыхают. Может, потому, что не курят…

Непостижимо, но мы понимаем друг друга! В самолётах я Болтаю просто, как попугай, по нескольку часов – с помощью немногих слов, которые со школы не забыла, да жестов.

В общем, узнаю, что кавалеру восемьдесят четыре года, он – француз из Бордо, с женой живёт шестьдесят пять лет, из них двадцать два – в Австралии. Сюда переехали после того, как пошли на пенсию. С тех пор на родине не бывали, детей не видали и не нуждаются в этом. Иногда перезваниваются.

Им с женой здесь очень нравится. Но большую часть жизни прожили во Франции, много работали, и теперь у них много денег и пенсия хорошая! Дети живут на ро- дине – пока, а доживать потом приедут сюда же. Здесь старикам хорошо! – подтверждает он мои наблюдения. И извиняется за свой плохой английский. Мой собеседник думает, что я его с таким трудом понимаю оттого, что он, француз, плохо говорит по-английски… Наивный!

Я даже умудряюсь задать вопрос, изменял ли он жене? И узнаю, что нет. Никогда! Некогда было – много работы… Понимая, что тут мои шансы невелики, прощаюсь. А ещё француз! Глядя на его потрёпаную шляпу, теперь понимаю без вопроса – у ино- странцев к вещам больше привязанности, чем к родине, друзь- ям, родне, детям…

Космополиты!

Катимся с внучкой дальше. Вот ещё свободный мужчина, сидит на лавочке, не торопится никуда. Можно поговорить, может, что тут «обломится». Сажусь рядом. Ему лет под пятьдесят, смуглый некрасивый крепыш.

– О-о-о! Литл бэби! – восклицает он.

– Ес, ес! – отвечаю я.

Бедная внучка! Бабушка тебя использует сегодня, как повод к знакомству с мужчинами…

То, сё, разговорились. Мой собеседник – итальянец, Фран- ческо. Всей душой любит Италию, но вынужден жить и работать в Австралии. Он устанавливает солнечные батареи на крышах