Тур длиною в жизнь - Мария Самарина

смерть принесет вам счастье? Как мне кажется, вы глубоко одинокий и несчастный человек, вся эта месть не принесет вам удовлетворения. Отпустите нас, помогите нам исчезнуть, поверьте, вам станет легче от того, что вы смогли измениться, смогли переступить через свою гордость и тщеславие.

– Девочка, мне уже давно наплевать на все эти принципы. За столько лет службы я потерял жалость и страх. Для меня на первом месте стоит моя работа и признание.

– Но что же тогда вы хотите от нас?

– Твой отец должен отдать мне один секрет. После этого может быть я вас отпущу.

– Но о чем вы говорите? Какой секрет? Я не понимаю.

– Твой отец находится в сердце группировки «Белый тигр». Помнишь я говорил тебе о старой, давней операции «Химера». Так вот: эта операция не умерла тогда, десять лет назад, разработки продолжались все эти годы внутри этой группировки. На группировку работают сильнейшие ученые нескольких стран мира. Суть этой операции – химическое оружие массового поражения.

– Но я все-таки не понимаю, какое отношение к этому имеет мой отец?

– Твой отец является сердцем этой группировки, ее корням,и я бы сказал. Все эти десять лет он участвовал в работе группировки, на ее разработки тратились огромные деньги, твой отец, в частности, также спонсировал разработки. Твой друг, Максим, привез тебя сюда, но ты заметила, что с ним было что-то не так, так ведь?

– Да, мне показалось, что он находится либо в трансе, либо под гипнозом.

– Вот видишь, мы ввели ему сыворотку, которую обнаружили в доме твоего отца. У него был чемоданчик с несколькими образцами, всего три укола. Один из них мы и ввели твоему другу. Видишь результат: он полностью подчинился нам, он готов был выполнить все, что мы ему скажем, даже убить тебя, если бы нам это было нужно. Сыворотка эта действует несколько недель, потом нужно вводить снова, если желаешь, чтобы человек всегда был полностью тебе подконтролен. Мы хотим, чтобы твой отец сдал нам все лаборатории, где производят данное оружие. Ты понимаешь, что одним уколом можно уничтожить все, подчинить себе президента любой из стран, и он по накатанной будет выполнять чьи-то прихоти. В зависимости от того, в чьих руках окажется данное оружие, и будет результат. Понимаешь теперь, насколько все серьезно, девочка?

– Да, понимаю. Это все очень жестоко. Но я, правда, не знаю, где отец, мне нечем помочь вам.

– Я верю тебе, хоть ты и предавала нас. Тебе придется послужить приманкой, нам нужно заманить твоего отца к нам. Только здесь мы сможем расколоть его. Эту организацию нужно уничтожить. У нас есть информация, что это оружие они готовы продать врагам нашего государства. Понимаешь, во что обернется, если, не дай Бог, руководству нашей страны введут такой укол? Наши враги окончательно разрушат Россию и продадут ее с потрохами.

– Это все очень страшно и ужасно. Я не могу вам поверить, что мой отец причастен ко всему этому, он добрый и порядочный человек. Наверняка он так же, как и вы, борется за его уничтожение.

– Наивная, такая же, как твоя мать. Не понимаю, как вы можете разглядеть в этом человеке что-то хорошее, он предал нашу дружбу, предал Родину, – злорадно ухмыльнулся Николай Петрович, – твой отец – государственный преступник. Видно, кишка у него тонка сознаться своей дочери в своих преступлениях. Если он такой хороший и честный, почему тогда он позволил умереть твоей матери, а? Где он был, когда ей нужна была его помощь? А я скажу, он предал все и всех ради своих корыстных целей. Сейчас он мультимиллионер, ради этого он продал все – свою семью, честь и достоинство.

 Мне кажется вы все-таки ошибаетесь.

– Дело твое – верить или нет, мне надоело убеждать тебя, факт есть факт, у твоего отца есть рецепт и производство оружия массового поражения. И мы должны остановить его, пока в мире не наступил полный хаос.

– Хорошо, а если он все отдаст вам, что с нами будет потом?

– Ну ты, детка, и твой друг нам не нужны, я могу попробовать дать вам возможность сбежать, но насчет отца обещать ничего не могу. Все слишком сложно, даже моего положения мало, чтобы отмазать его. Он сам себе вырыл яму, помочь ему уже вряд ли кто-то или что-то сможет. Даже если я отпущу его, дам шанс сбежать, его прикончат его же подельники. Так что выбор у него невелик: либо русская тюрьма, либо смерть.

– Ну я прошу вас, дайте нам возможность сбежать, я все сделаю, как вы скажете, только отпустите нас, я очень вас прошу! – Мила разрыдалась, она уже не могла больше сдерживать свои эмоции. Боль и тяжесть от создавшегося положения была невыносимой.

– Ну тише, тише, детка. Слезами здесь не поможешь.

– Хорошо, я попробую успокоиться, я сделаю все, как вы скажете, только скажите, что сможете помочь нам, – Мила по-прежнему рыдала, она не могла успокоиться.

– Хорошо, я сделаю все, что смогу, но гарантировать ничего не могу. Я не всесилен и не волшебник.

– Что я должна сделать для вас?

– В общем-то ничего особо, ты просто будешь у нас, пока твой отец не объявится, а когда это произойдет, ты поможешь нам убедить его все рассказать, это в ваших же с ним интересах.

– Но как он узнает, что я у вас?

– С твоей помощью мы снимем ролик и запустим его в новостях, что, мол, спецслужбами России была поймана банда, действующая на территории Испании, осуществляющая контрабанду наркотиков. По новостям будет показано, как задерживали членов банды, ты и твой друг случайно попадете в кадр, я думаю, твоему отцу все станет ясно и нам не придется долго ждать.

– Хорошо, я сделаю все, как вы скажете. А Максим, где он? Можно мне увидеть его?

– Пока этого делать не стоит, он жив-здоров, вот когда все закончится, тогда и встретитесь, а пока вам лучше не видеться.

– Но как я могу быть уверена, что с ним все хорошо?

– В твоей ситуации, детка, остается только верить. Ты не в том положении, чтобы диктовать свои условия. Скажи спасибо, что ты сейчас не в тюрьме.

– Скажите, а рядом с этим домом я ведь тоже видела что-то, похожее на лабораторию?

– Ты слишком любопытна, детка. Да у нас есть своя лаборатория, как и полагается, мы исследуем там формулу, которая была в уколах, найденных в доме твоего отца.

– Хорошо, я сделаю все, как вы скажете. Выбора у меня все равно нет.

– Так-то лучше,