Мученик - The Author Accursedman

сознания и думать о ней не буду, слишком уж сложно. Сейчас проще будет утолить мой интерес:

— А как вообще обычно решают, какое имя дать ребенку?

— Ну, мы не знаем, как у людей… — начала Рами.

— …Но у нас — по алфавиту. — закончила Тифа и встала с кровати, а затем начала наматывать по комнате круги. — Самых первых называли одной буквой. Это ещё было до войны с людьми, поэтому из них осталась только сестра А, потом стали складывать по две буквы и, сейчас уже по четыре.

— Олег, всё хорошо? Ты какой-то очень грустно на нас сейчас смотришь.

— Ничего, Рами. Просто впервые в жизни подумал, что иметь простое имя не так уж и плохо.

Насколько ленивыми же могут быть их родители. Это, конечно, лучше, чем просто присваивать детям порядковый номер, но на деле не так уж и сильно отличается. Стоп, это значит…

— То есть у Вас есть сестры, которых могут звать, например, Тгфх?

— Мама говорит, что Папа хотел давать нам и такие имена, но она не позволила.

“И она была права” — подумал я про себя.

Какие же бесполезные диалоги я веду. Такое ощущение, что мне специально дают такие темы, чтобы я всё больше и больше запутывался.

— Ладно, оставим ваших сестер и вернёмся к тому, что действительно важно… — прежде, чем я смог продолжить, мне внезапно поплохело и перед глазами всё поплыло.

В этот момент я почувствовал слабость во всем теле и жгучее чувство голода. Довольно ожидаемо, учитывая, что я ничего не ел с самого прибытия в этот мир.

— Так что самое важное? — спросили два полных любопытства голоса в унисон.

— Забудьте об этом. Мне бы поесть…

— Ах…

Хлопнув себя по лбу, Тифа подняла наконец упавший с головы мешок и протянула его мне:

— Сестрица А сказала мне, что людям нужно много раз в день есть и дала мне это.

— Обязательно познакомь меня с ней потом, она кажется не таким уж и плохим человеком. — Сказал я, без раздумий хватая первый попавшийся предмет из мешка.

С хрустом я вгрызся в нечто фиолетовое, внешне похожее на салатный перец, скрещенный с яблоком. Освежающее, конечно, но хотелось бы мяса.

— Но она ведь не человек? — поправила меня Рами, глядя, как я, один за другим, уничтожаю плоды, вкус которых походил на вкус авокадо. Для меня это было равно отсутствию вкуса, но выбирать не приходится.

— Не бери в голову. Там, где я жил раньше, существовали только люди и животные, поэтому, если мы хотим рассказать о ком-то, мы говорим "плохой человек", "хороший человек", "молодой человек", как о равном себе. Я ни в коем случае не хотел кого-нибудь обидеть.

Видимо, придется научить их своему пониманию вещей, если я хочу быть с ними на одной волне.

Внезапно обе девушки синхронно встали и посмотрели в сторону входной двери, не произнося ни слова. Эмоции на их лицах пропали. Это немного пугает, но не так сильно, как раньше. Видимо, я начинаю привыкать.

Уминая очередной кусок безвкусного плода, я обернулся по направлению их взглядов и увидел стройную женщину в возрасте от 25 до 30 лет из разряда тех, по которым очевиден возраст, но при этом внешне они не сильно отличаются от студенток, которые только закончили обучение. Ты понимаешь, что они старше, чем выглядят, по их “Ауре”, что ли. Не уверен, что это правильное понятие, но, с другой стороны, я и не особо разбираюсь в том, что делает женщин женщинами. Ну, кроме половых признаков.

В отличие от Рами и Тифы, на ней превосходно сидел этот индийский наряд с таким же узором, как у одеяния Рами. Эта одежда прекрасно подчеркивала богатые изгибы тела как вверху, так и внизу. Удивительно, но ее присутствие заставило меня забыть обо всём, даже о куске еды у себя во рту. Забыв, как жевать и как дышать, я осматривал её с ног до головы: длинный, черный как смола, хвост, свисающий до поясницы, острые, холодные черты лица, тонкие брови, которые слегка увеличивались по направлению к переносице. Полуприкрытые, ярко накрашенные, веки, длинный тонкий нос и изогнутый в застывшей полуулыбке рот напоминали мне о том, что передо мной не человек. Ни один человек не сможет поддерживать статичным мускулы своего лица так долго. Руки её были спрятаны под широкими рукавами на манер тех, что были частью одежды знати у восточных народов, и соединены чуть ниже уровня груди. Судя по звуку шагов, ходила она на довольно высоком каблуке, хотя есть ли каблуки в этом мире, я не знал, а сами ноги не видел. Пестрые красные губы, контрастировали со светлым цветом кожи. Как только эти губы наконец пришли в движение, требовательный женский голос безразличным тоном сообщил мне следующее:

— Мама ждет. Следуйте за мной. — не говоря больше ни слова, она медленно направилась к выходу из комнаты, продолжая грациозно парить в своём одеянии.

Словно меня не существует, Тифа и Рами прошли следом за ней, также храня молчание. Решив не вмешиваться, я взял со стола причудливую масляную лампу и шагнул за ними в тёмный коридор.

Со стороны наша процессия, наверняка походила на прелюдию к какой-нибудь восточной казни. Три девушки идут в темноте и ведут за собой по петляющим коридорам беспечного паренька в вычурном костюме, который тот купил на деньги, что занял у мафии. Для ведомого такие истории в лучшем случае заканчиваются отрубленным пальцем…

Хех, с одной стороны, попади я в такую ситуацию, всю жизнь бы рассказывал всем знакомым, показывая на обрубок на руке, а с другой — хотелось бы, чтобы это точно не воплотилось в реальность.

Полость гигантского дерева оказалась лабиринтом из дверей и коридоров. Более молодые ответвления были грубо вырезаны и имели гладкую поверхность только на полу. По стенам же стекала вниз ещё не застывшая смола. Много смолы. Девушек это нисколько не смущало, а я то и дело норовил вляпаться в эту липкую субстанцию. За исключением липких коридоров, местный интерьер был максимально стерильным: скрытый темнотой потолок, гладкие стены, резные двери. При этом, некоторые двери находились в стене так, что мне их было не достать. Нужно было уметь лазать по стенам или очень высоко прыгать, чтобы добраться до них. Типично для улья, я бы сказал.

Когда мне надоело изучать архитектуру, я слегка коснулся одной из девушек за плечо, нарушив молчание:

— Эй, Рами, долго ещё? — спросил я полушепотом.

— А? Что? — растерянно спросила она, словно только проснувшись. Посмотрев на меня,