Семь сестер. Сестра жемчуга - Райли Люсинда

– …Принесите самого откормленного теленка и заколите его. Будем веселиться и праздновать! – с ликованием в голосе провозглашает Ральф, обращаясь прямо к ней.

Китти хочется спросить у отца, означает ли это, что любой человек может вести себя так, как ему вздумается, а потом вернуться домой после всех своих непотребств, и его там встретят с превеликой радостью. Ведь, собственно, именно так повествуется в притче. Но Китти приблизительно знает, что ответил бы отец. Сказал бы, что Небесный Отец прощает всякого, кто раскается в своих грехах. Но как-то все равно несправедливо получается по отношению к старшему брату блудного сына. Тот верой и правдой служил своему отцу все эти годы, однако для него отец не распорядился устроить пир и заколоть откормленного тельца. Наверняка Ральф возразит, скажет, что все добрые люди получат свою награду на небесах. Но это ж еще сколько ждать, пока попадешь на небо. А другие получают награду здесь, на земле.

– Катерина! – Голос отца отрывает ее от собственных мыслей. – Снова мечтаешь. Будь добра, возьми сестер в детскую и позанимайся с ними сегодня утром. Маме очень нездоровится, и она не сможет сегодня провести урок с девочками. А я поднимусь к вам ровно в одиннадцать, и тогда мы займемся изучением Библии.

С этими словами Ральф одарил своих дочерей лучезарной улыбкой и поднялся из-за стола.

– До одиннадцати я работаю у себя в кабинете.

Отец возник на пороге детской ровно в одиннадцать утра. Китти тут же побежала к себе в комнату, чтобы забрать книги, которые она хотела вернуть в библиотеку после того, как навестит всех маминых подопечных. Быстро спустилась по лестнице в холл, сдернула с крючка толстую шаль и капор, стала одеваться. Поскорее бы на улицу, на свежий воздух. Прочь из удушливой атмосферы этого дома. Завязывая ленты капора под подбородком, Китти попутно заглянула в гостиную и увидела мать, сидящую возле камина. Ее измученное лицо было серым после бессонной ночи.

– Мамочка, у тебя такой усталый вид

– Да, сегодня мне действительно неважно.

– Отдыхай, мамочка. Позже я загляну к тебе.

– Спасибо, милая. – Мать тепло улыбнулась дочери, которая наклонилась, чтобы поцеловать ее. И Китти тут же выбежала из гостиной.

Морозный утренний воздух бодрил. Китти проворно зашагала узкими улочками их портового района Лейт, то и дело здороваясь со встречными прохожими, большинство из которых были прихожанами отца. Причем многие из них знали саму Китти, выражаясь их же словами, «с пеленок», о чем они всегда с удовольствием напоминали ей. Спешившая навстречу миссис Дабхач немедленно поинтересовалась у нее, как обстоят дела у его преподобия, после чего разразилась бурными восторгами по поводу его последней воскресной проповеди. Словоизлияния продолжались до тех пор, пока Китти не почувствовала, что еще немного, и ей сделается дурно.

Распрощавшись наконец с миссис Дабхач, Китти села в трамвай, следующий до центра Эдинбурга. На привокзальной площади железнодорожного вокзала Лейт она сделала пересадку и, выйдя рядом с мостом короля Георга IV, направилась в центральную библиотеку. Мельком глянула на группу студентов, поднимающихся по ступенькам огромного здания из серого камня. Молодые люди о чем-то весело болтали друг с другом и всю дорогу смеялись. Высокие сводчатые окна библиотеки приветливо сияли огнями, освещая унылое зимнее небо. В просторном вестибюле с высоченными потолками было ненамного теплее, чем на улице. Подойдя к стойке для возврата книг, Китти лишь плотнее запахнула шаль на груди, пока библиотекарь разбирался с ее учетной карточкой.

Китти стояла, терпеливо переминаясь с ноги на ногу, и размышляла о книге, которую она недавно брала в библиотеке. «О происхождении видов» Чарльза Дарвина. Эта книга была опубликована более сорока лет тому назад, но для Китти она стала самым настоящим откровением. Фактически она побудила ее засомневаться в своей вере и в тех религиозных догмах, которые внушал ей отец с самого раннего детства. Китти прекрасно понимала, в какой ужас пришел бы отец, узнай он о том, что она посмела читать столь богохульные книги и, мало того, поверить всему, что там написано.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Его преподобие вообще был крайне недоволен тем, что дочь регулярно наведывается в библиотеку. Но для Китти такие визиты были самой настоящей отдушиной. Ведь именно там она восполняла пробелы в своем образовании, прилежно изучала все то, о чем отец не беседовал с дочерьми на уроках по изучению Библии и о чем не рассказывала им мать на занятиях по арифметике и по языку. На книгу Дарвина Китти вышла случайно, после того как в одном из разговоров отец упомянул, что миссис Мак Кромби, самая состоятельная прихожанка его церкви, щедро жертвующая на нужды прихода, собирается навестить своих родственников в Австралии. Эта новость невольно пробудила у Китти интерес к далекому континенту. Она порылась в библиотеке и отыскала на книжных полках книгу под названием «Путешествие вокруг света на корабле «Бигль», в которой молодой Чарльз Дарвин подробно живописует все свои приключения в ходе кругосветного путешествия, растянувшегося на целых пять лет, из коих два месяца ученый провел уже непосредственно в самой Австралии. За первой книгой Дарвина последовали другие его труды, так Китти попала под влияние его революционных теорий, которые он изложил в этих книгах.

Ей очень хотелось обсудить прочитанное с кем-нибудь из знакомых. Впрочем, можно только представить, какова была бы реакция отца, если бы она осмелилась всего лишь упомянуть слово «эволюция» в его присутствии. Пожалуй, его тут же хватил бы удар. Сама мысль о том, что все существа, населившие когда-то нашу землю, были сотворены не по Божьему разумению и промыслу, а стали результатом долгой эволюции, длившейся миллионы лет, в течение которых произошел процесс их адаптации к окружающим условиям, уже сама эта мысль была бы для отца страшнее любой анафемы. Не говоря уже о том, что смерть и рождение тоже, оказывается, никак не связаны с замыслом Господа и Его предопределением. Все диктует так называемый «естественный отбор», в результате которого выживают только сильнейшие. Теория эволюции поставила под сомнение и необходимость самой молитвы, потому что, согласно Дарвину, все решает только сама природа, самая мощная и непреодолимая сила на земле.

Китти глянула на часы, висевшие на стене, и заторопилась на выход. Покончив со всеми формальностями сдачи книг, она не стала сегодня рыться на книжных полках, что очень любила делать. Быстро вышла на улицу и села в трамвай, чтобы вернуться обратно в Лейт.

Уже ближе к вечеру, во второй половине дня, Китти поспешила знакомыми улочками домой. На улице царила страшная холодина. Высокие угрюмые здания, выстроившиеся в ряд по обе стороны дороги, все из унылого серого известняка, сегодня сливались с таким же унылым серым небом над ее головой. Уже зажглись газовые фонари, и в их мерцающем свете Китти увидела, что на город снова опускается пелена густого тумана. Она очень устала: ведь почти полдня она потратила, навещая больных прихожан: и тех, кто значился в ее собственном списке, и тех, кого нужно было навестить уже от имени и по поручению мамы. К превеликому огорчению Китти, когда она наконец добралась до улицы Королевы Шарлотты, где в многоквартирном доме обитала одна из ее подопечных, милая старая дама по имени миссис Монктон, которая, как клялся и божился ее отец, была прелюбодейкой и пьяницей, вогнавшей саму себя в нищету, то выяснилось, что женщина накануне умерла. Несмотря на ту уничижительную характеристику, которую давал отец миссис Монктон, Китти, навещавшая ее раз в неделю, всегда отправлялась на такие встречи с радостью. Правда, трудно было разобрать, о чем старушка говорит: у нее почти не осталось зубов, да еще прибавлялся такой своеобразный акцент, резкий, гортанный. Словом, приходилось концентрировать все свое внимание на каждом произносимом ею слове. Чувство юмора, с которым миссис Монктон воспринимала свое нынешнее бедственное положение, никогда не жалуясь на превратности судьбы, доведшей ее до такого состояния, не могло не впечатлять. Для Китти это в какой-то степени стало отправной точкой в ее размышлениях о жизни. «Знаешь, я ведь когда-то была камеристкой у одной знатной дамы, – разоткровенничалась как-то раз миссис Монктон. – Жила во дворце, и так продолжалось до тех пор, пока хозяйка не догадалась, что ее муж положил на меня глаз». Что ж, размышляла Китти, хотя дальше жизнь этой бедной женщины покатилась по наклонной плоскости, но у нее хоть была крыша над головой и какая-то еда. А ведь многие из тех, кто живет по соседству с ней, лишены и этих самых малых благ.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})