Счастливые слезы Марианны - Хосе Антонио Бальтазар

Луис Альберто расхохотался.

— Но надо, по крайней мере, выяснить, могут ли они играть? Немаловажно также получить их согласие.

— Снимаются даже дети. Их непосредственность перед камерой поразительна. Марисабель и Бето, хотя уже и не дети, кажутся столь же непосредственными…

Луис Альберто давно хотел и не решался задать Бласу Кесаде вопрос, опасаясь, что тот сочтет его слишком деловым, а он не хотел пока выказывать заинтересованность.

— У вас уже есть конкретная договоренность на телевидении?

— Предварительная. В том-то и дело, что прийти надо не с пустыми руками, а с готовым развернутым планом, где вчерне выстроен весь сюжет. Это то, что мы должны с вами сделать на первом этапе. Но есть один решающий фактор. В эту вещь вложит часть средств один из людей шоу-бизнеса.

— Можно поинтересоваться кто?

— Конечно, — с улыбкой сказал гость. — Но пока не называя фамилию. Такова его просьба.

— Конечно, я понимаю.

— Это владелец одного из крупных ресторанов-кабаре. Впрочем, я попрошу его разрешение и, возможно, в ближайшее время познакомлю вас.

— В этом нет никакой срочности, — деликатно ответил Луис Альберто.

— Да, и еще… На вашем месте, при благоприятном развитии дела, я бы тоже вложил в сериал средства. «Мыльные оперы» сегодня дают не меньшую прибыль, чем производство мыла! — Блас Кесада рассмеялся, мило похлопав пальцами по усам тем самым жестом, как будто усы у него вот-вот отвалятся.

Эта мысль показалась Луису Альберто небезынтересной.

Рамона внесла на подносе кофе.

На этот раз она положила в него траву-«фантазию». Луис Альберто объяснил ей как-то, что в этой комнате он пишет книгу, и она сочла правильным добавлять в кофе, когда он здесь работает, то, что добавляли в кофе народные певцы-пайадоры, когда участвовали в состязаниях «кто кого перепоет», на которых они импровизировали куплеты иногда по десять часов подряд.

Луису Альберто понравился этот Привкус, о чем он в тот первый раз и сказал Рамоне.

Когда Рамона ставила поднос на стол, ее взгляд упал на большую фотографию, сделанную доном Кристобалем. Увидев на ней себя, она смутилась: слишком печальным был ее вид по контрасту с остальными.

Неожиданно она вздрогнула, заметив то, что ускользнуло от внимания Луиса Альберто, и то, что Блас Кесада старательно пытался отреставрировать на фотографии, поругав себя за излишнюю вспыльчивость, маленький прокол бумаги там, где находилось сердце Луиса Альберто.

Колдунью эта деталь встревожила, и она бросила на гостя испытующий беглый взгляд, от которого тот поежился.

Глава 41

Сообщение Кики о кознях Лили, которая его стараниями решила окончательно отвадить Марисабель от Бето, навело Себастьяна на более интересные мысли.

К своим двадцати трем годам он научился только одному — зорко высматривать, что где плохо лежит.

Сын неведомого отца и проститутки, переехавшей к тому времени, когда ему надо было поступать в школу, из Гвадалахары в Мехико и для сокрытия своего позорного прошлого поступившей работать в прачечную, Себастьян, после скоропостижной смерти матери, переходил от одних родственников к другим, пока не оказался в семье бедной тетушки.

Он рано пристрастился к разного рода карточным играм и для добычи денег время от времени разбойничал, подстерегая с дружками пьяных прохожих.

Один из «пьяных» оказался полицейским агентом…

Выйдя из колонии для малолетних правонарушителей, Себастьян стал осмотрительней. Закончив курсы автомехаников, работал на бензоколонке в окрестностях Мехико, пока его не «подставил» товарищ по работе, который обчистил кассу хозяина, а подделанный ключ подбросил Себастьяну.

Сейчас, после второй отсидки, Себастьян пробавлялся сбытом мелких партий наркотиков. Но в последнее время в связи с тем, что правительства ряда латиноамериканских государств объявили настоящую войну наркобизнесу, перепродажа наркотиков стала весьма опасным делом.

Вот почему Себастьян ломал голову — чем бы заняться помимо этого сомнительного промысла.

Рассказ Кики навел его на неплохую идею.

Об этом они и беседовали в кафе «Фламинго».

— Лили баба, ей бы только сманить Бето и насолить своей лучшей подруге, — не торопясь, втолковывал он Кики свой план. — Но мы-то не бабы…

— Тонко подмечено, — сказал Кики, не понимая, куда клонит приятель.

— Куда как хорошо было бы «подоить» Бето, ты считаешь?

— Что ты придумал?

— Почему бы, когда мы пойдем к Бето, не убить сразу двух зайцев, подбросить Марисабель фотографии, а заодно…

— Заодно что? — У Кики даже губа отвисла, а так как Себастьян не сразу продолжил изложение своего плана, то с этой губы успела соскользнуть тонкая ниточка слюны.

— Заодно стибрить что-нибудь, а после свалить на прекрасного найденыша…

— Зачем? — недоуменно заморгал Кики.

— Чтобы мы могли стать его спасителями в глазах родителей…

— Здорово! И чтобы за это он, стало быть, отвалил нам…

— Не нам, а мне. Моя идея! Будешь помогать, и тебе перепадет.

— А какие улики надо?

— Пока не знаю. Будем действовать по обстоятельствам… Главное побывать у него.

Глава 42

При всей разнице в возрасте спокойный дородный Умберто был той благородной «оправой», которая как нельзя лучше оттеняла жемчужную прелесть Марисабель.

— Да вы созданы друг для друга! — слащаво воскликнула припоздавшая Лили.

Марисабель знала, что Лили приглашена в дом Умберто на его день рождения, и заранее смирилась с этим, и все же ее появление заставило девушку поморщиться.

Джоана откровенно любовалась дочерью. Лишь иногда, не переставая улыбаться, она опускала глаза, чтобы скрыть смущающие ее раздумья, связанные со взаимоотношениями Марисабель и Бето.

Скорее всего, Марисабель выходит из полосы первого увлечения. Ее нервный срыв был вызван не столько ревностью, сколько неутоленностью чувств.

Нет, Джоана не считала, что Бето должен лебезить перед Марисабель, это еще быстрее испортило бы их отношения. Просто ему не хватает мужества увлечь ее, завоевать. В первый раз Джоана с грустью подумала о том, что ее девочка и Бето — не пара…

Изысканный ужин был предоставлен одним из лучших ресторанов вместе с двумя чопорными официантами, действиями которых руководила сестра Умберто — Эслинда, молодящаяся старая дева, преподавательница латыни в университете.

После ужина хозяева и гости перешли на веранду.

Отец Умберто, старенький дон Октавио, известный археолог, сделавший немало открытий на полуострове Юкатан, потягивал виски с содовой, а вернее содовую с несколькими каплями виски.