Моя профессия – репетитор - Анна Малкова

И, получив ответ, ты рассказываешь: «Ну вот, живешь на улице матроса Железняка, а знаешь, почему так называется? Смотри – был такой мужик, очень на расправу скорый, вроде как матрос…– И начинаешь рассказ, первую свою гайку кидаешь, как Сталкер в кино. – А где бывать любишь? А, на Чистых прудах? А почему так называется место, знаешь? А не удивлялся, почему вроде как «пруды», а пруд один всего? И где там Покровские ворота? И почему трамвай «Аннушка» именно там ходит, хотя действие книги Булгакова происходит на Патриаршем пруду?» – И вот так можно продолжать бесконечно.

История везде – она вокруг нас. Всё самое дико интересное – это история. История матроса Железняка – и история про привидение из театра имени Пушкина. Это наша общая, русская история. И мы, в Москве, можем как-то её не замечать, не выделять из общего моря рекламы, афиш, машин, – а вот жители Великого Новгорода, например, ежедневно идут на работу через детинец, кремль то есть, и крестятся на Софию, один из первейших каменных соборов на Руси, и у них вообще не разделена история и жизнь, они живут в истории. Да и мы на самом деле живем так же, нужно только осознать это.

И вот ребенок слушает тебя, открыв рот, и удивляется: «Ой, а нам этого всего не рассказывают».

И ты начинаешь с ним заниматься, структурируешь интерес и знания, и, как вареньем, поливаешь это всё интересностями: про соляную добычу в средневековье, что соль дороже золота была, про иностранные войска наемные в Москве и Заставное кольцо. И через пару месяцев ребенок бежит гулять по Москве и начинает видеть то, что видишь ты – шведских воинов в районе Бауманки, татарских сборщиков налогов на Ордынке, – и хочет знать ещё больше. А главное – на возникающие вопросы хочет ответить уже сам.

Благо, технологии двадцать первого века дают ему потрясающие инструменты для поиска ответов.

И даже хорошо, если приходит ученик «с нуля» – он учится мыслить, и если ему объяснить, что предмет – это лишь структура, а наполнение очень даже интересное, он сам будет работать и в итоге получит отличные знания по предмету – а главное, огромный интерес к истории.

Михаил Андреевич Корнеев, репетитор-историк.

Вот так мы и работаем – математики, филологи, историки. Возвращаем подростку интерес к жизни и вкус к познанию мира. Учим верить в себя и достигать поставленных целей. А будут нас вспоминать или нет – это, в общем-то, неважно.

У меня есть один-единственный особый способ. Я знаю, что могу оказывать на ученика магнетическое воздействие – своей манерой говорить, перепадами интонаций, нагнетанием и разряжением обстановки, да, в общем, черт его знает чем :– ) Харизмой, так скажем. Они смотрят на меня, как на небожителя, и сами начинают хотеть стать лучше. И вот когда это желание появляется, они и выходят на новые ступеньки понимания. Этим начинается, этим и заканчивается моя методика. При этом я не говорю ученику всякие ободряющие банальности типа «Ты можешь», а стараюсь иногда обсуждать с ним какие-то нематематические, близкие ему темы, чтобы он почувствовал себя в чем-то на одной ступеньке со мной или даже выше. Это самое главное. Вот когда в школе работал – ходил со своим классом в футбол играть с соседней школой. Девочки толпой шли за нас болеть, а тамошние пацаны считали меня «их физруком». В итоге – большая часть моего класса поступила в МГУ со вступительной математикой. Конечно, это не репетиторский пример, но модель поведения та же: снизойди до него, и он поднимется до тебя.

Игорь Вячеславович Яковлев, репетитор по математике и физике.

Мы все разные. Наверное, дорогие читатели, вы уже поняли – не носим мы в кармане «философского камня»! Нет волшебного слова, которое действует всегда, везде, для каждого репетитора и каждого ученика. И если ограничиться слепым и бездумных копированием чужих приемов – из рукава, как в сказке, вместо лебедей полетят обглоданные кости. Потому что, как заметил когда-то Лао-цзы, – «Слово, которое можно сказать, не есть настоящее слово». Потому что главное словами не выскажешь. А где оно, главное? – Ищите! А я стараюсь помочь вам, как могу, – своими неточными, ненастоящими, но наводящими на мысль и заставляющими думать словами.

Я использовал на уроках математики только одно литературное произведение.

(Рассказывается медленно, выразительно и с большими паузами.)

Россия. Ночь. Метёт метель. Пацаны играют в снежки. Звон разбитого стекла. Хриплый грубый мат. Все удирают.

Мальчик бежит и думает:

«Ну к чему всё это? Эти снежки, разбитые стёкла, это хулиганство? Сидел бы сейчас дома в тепле и читал книжку моего любимого писателя Эрнеста Хемингуэя, думал бы о смысле жизни…»

Куба. Гавана. Жаркий день. Палит солнце. Эрнест Хемингуэй покачивается в плетёном кресле, раскуривая сигару, и думает:

«Ну к чему всё это? Эта Куба, эти сигары, этот коммунизм и морской закат? Сидел бы сейчас в Париже с моим другом Андре Моруа, пили бы аперитив в обществе прелестных куртизанок, рассуждали о смысле жизни…»

Франция. Париж. Мягкий вечер. Андре Моруа сидит на диване в обществе двух прелестных куртизанок, потягивает аперитив и думает:

«Ну к чему всё это? Эта Франция, эти куртизанки, пьянство и непонятная мораль? Сидел бы сейчас в Воронеже с моим другом Андреем Платоновым, пили бы русскую водку, закусывали капустой, толковали о смысле жизни…»

Россия. Ночь. Метёт метель. Андрей Платонов в валенках и распахнутом полушубке бежит за пацанами и орёт:

«Догоню, ######, убью!»

Отношение к математике удивительное.

Самые потрясающие по продуктивности уроки всегда были связаны именно с этим произведением. Почему – понятия не имею.

Сергей Германович Кузнецов, учредитель компании «Ваш репетитор».

Глава 8. Рутина и экстрим.

Было у старика три сына. Старший вышел во двор, наступил на грабли, получил по лбу. Средний вышел во двор, наступил на грабли, получил по лбу. Закручинился младший, да делать нечего…

Из Сети.

И вот – проходит двадцать лет. Вы крутой репетитор и подготовили в вузы сотни учеников. И, потягивая пиво, вы внимаете жалобным воплям новичков на репетиторском форуме. «Эх, зелёнка! – снисходительно улыбаетесь вы. – Да знали бы вы, что такое настоящий экстрим…»