Осколки зеркала - Том Белл

Как смеют они говорить так о дочери Первого советника?

Но Кайсин взяла себя в руки. Она и так подорвала репутацию отца своей несдержанностью. Не хватало еще скандала с представителями Императорского двора.

Кайсин тяжело вздохнула. День прошел из рук вон плохо. И даже мысли о скором возвращении в мир снов, где ждали новые приключения на городских улицах, не утешали. Ей хотелось всего лишь немного покоя.

– Госпожа Мао!

Кайсин быстро смахнула влагу с ресниц и повернулась на голос. В дверях возвышалась огромная фигура Си Фенга. Верный страж был облачен в привычные темно-синие доспехи с гербом рода Мао. Мужчина, не дожидаясь разрешения, вошел в комнату и приблизился к подопечной.

– Я видел Мэйсу. Она была бледна и подавлена, как поганки в дзюкайских лесах.

– Да, я…

– А что с этими портняжками? – Си Фенг не дал Кайсин заговорить и продолжил тираду: – Им будто сам Император Цао по задницам настучал.

Девушка поникла и посмотрела под ноги. Телохранитель был для нее лучшим другом, но даже его шуткам не удалось бы развеять дурное настроение. Кайсин вдруг резко подняла глаза:

– Что, Си Фенг? Ты тоже решил отчитать меня за что-нибудь?

– Духи, девочка моя! – С лица стража сползла каменная маска, и ее место заняло тревога. – Я на твоей стороне. Что случилось? Расскажи мне.

Он сел рядом и взял холодные ладони Кайсин в свои руки.

– Я… Мэйсу… Я не хотела ее обидеть. Но она сама виновата! Я всего лишь рассказала ей о своих мыслях, а она перевернула все мои слова! Сказала, что я мечтаю о всяких глупостях. И оболгала Лю и его друга, тех ребят, что спасли нас.

Си Фенг грустно улыбнулся и кивнул.

– Мэйсу забыла свое место, – сказал он после раздумий. – Пусть тебе она сестра, но все же приемная. Ее приняли в семью, чтобы помогать тебе, а не высказывать свое мнение. Я с ней поговорю…

– Не надо! – воскликнула Кайсин – Не хочу ее пугать.

– Хорошо, – Си Фенг заглянул в глаза девушки и посерьезнел. – Ты должна понять, что она родилась и жила в совершенно другом мире. Мэйсу не переделать, ведь все детство она провела среди таких людей, каких мы повстречали в тот день. Ты очень добра к ней, но стоит подарить человеку слишком много доброты, и он перестанет ее ценить. Он примет хорошее отношение как должное и будет требовать больше. Не пускай людей слишком глубоко в свое сердце, чтобы не разочароваться.

– Речь идет не только про Мэйсу? – догадалась Кайсин.

Фенг ухмыльнулся, но улыбка быстро померкла.

– Ты всегда была смышленой, моя госпожа. Верно, я говорю и про наших новых знакомых. Этот Бэй Лю… Я видел, как вы смотрели друг на друга.

– Что? Нет-нет! – Кайсин заерзала и попыталась скрыть смущение за смехом. – Нет, Си Фенг. Я всего лишь…

– Я понимаю тебя, девочка. – Страж нахмурился и сжал ее ладони крепче. – И переживаю за тебя. Он и его друг проявили благородство, какого не встретишь среди простых людей, и помогли нам в трудную минуту. Но если ты продолжишь общение с ним, это навлечет позор не только на твоего отца, но и на тебя саму. А это может оказаться еще страшнее.

– Из-за того, что он бедняк и бродяга?

– Твое положение накладывает на тебя определенные обязанности. А твоя доброта однажды… – Страж на мгновение замолчал. – Мы не можем вырваться из кругов, в которых живем. Хотим того или нет, но нам не дано выбирать, с кем общаться, с кем проводить время, кого… любить.

– Но Си Фенг! При чем тут моя доброта и положение? – Кайсин вырвала ладони и жестом указала на приоткрытые окна. – Там – целый мир, а я сижу тут, в этой клетке, и не могу даже выйти на улицу без разрешения!

– Таков…

– Таков мой удел, – со злобой перебила девушка. – Я знаю. Меня учили этому с малых лет. Учили быть пленницей в собственном доме.

Си Фенг встал с колен и помог подняться подопечной. Он положил руку ей на плечо и тихо сказал:

– Не спеши вырываться из отчего дома. Будущее несет нам перемены, и порой разительные. Цени то, что имеешь сейчас. Однажды все это может измениться.

– Фенг? – встревожилась Кайсин. – О чем ты?

Он ответил не сразу. Телохранитель повел девушку по длинным коридорам дворца к ее комнате. Все это время Кайсин перебирала в голове мысли о том, что несправедливо сорвалась на сестре и портных. Еще и Си Фенгу досталось просто так. Он был прав, как всегда. Это его работа – оберегать ее ото всех опасностей. В том числе от опрометчивых поступков самой Кайсин. К кому как не к нему стоило прислушиваться? Она осознала, что пересекла черту и могла навлечь позор на себя, отца и весь дом Мао.

Кайсин поняла, что ей нужно успокоиться и отдохнуть. Встреча с Лю и правда выбила ее из колеи. Принесла ненужные переживания. Сейчас, когда приближались итоговая проверка знаний и приезд Нефритового мага, ей нужно было быть собранной и покорной. Выкинуть из головы мечты о мире за стенами дворца. И о Лю.

Но думать о нем было так приятно! А видеть сны про их приключения еще приятнее!

Погрузившись в размышления, Кайсин не заметила, как оказалась у дверей своей опочивальни. При входе, как обычно, стояли воины, охранявшие ночной покой юной госпожи. Солдаты склонили головы в знак приветствия и пропустили хозяйку и ее телохранителя. Лишь оказавшись внутри просторной комнаты, в единственном месте, где Кайсин могла побыть одна, Си Фенг заговорил:

– Мне не сообщают всего, моя дорогая. Мое положение при дворе твоего отца давно потеряло свое значение. Но чутье подсказывает, что грядут перемены.

Спальня утопала в ночной темноте. Обычно опочивальню, вместе с другими слугами, готовила ко сну Мэйсу. Они насыпали углей в жаровни, что стояли вокруг кровати, взбивали подушки. С наступлением темноты сестра зажигала лампы и дожидалась прихода Кайсин. Она же последней уходила из комнаты, пожелав сестре доброго сна. Но после случившегося Мэйсу наверняка не решится попадаться ей сегодня на глаза.

Кайсин запалила огонек в лампе на столике возле своего ложа и дала глазам время привыкнуть к свету. Ее комната была обставлена скромно, без яркого убранства, родовых гербов и предметов роскоши, которые встречались на каждом шагу по всему дворцу. Кроме кровати с набитой гусиным пухом периной и легким балдахином, здесь имелось несколько шкафов для одежды и столик, заставленный баночками с красками и пудрой для наведения красоты. Главным же украшением было зеркало: