Баллада о змеях и певчих птицах - Коллинз Сьюзен

Минут через десять в класс принесли записку из школьной администрации: Кориолану и Клеменсии следовало немедленно покинуть занятие и явиться в Цитадель. Наверняка их вызывали в связи с групповым проектом; Кориолан одновременно обрадовался и занервничал. Понравилась ли его работа доктору Галл? Почему их вызывают так срочно?

Узнав, что Кориолан все-таки сдал вчерашнее задание, Клеменсия вспылила:

– Поверить не могу, что ты сидел и писал, пока тело Арахны еще не остыло! Лично я проплакала всю ночь. – Ее опухшие глаза это подтверждали.

– Думаешь, я смог бы уснуть? – возразил Кориолан. – После того, как она умерла у меня на руках? Если бы не задание, я бы точно сошел с ума.

– Ладно, понимаю, все справляются с горем по-разному… Я не хотела тебя обидеть! – Она вздохнула. – Просвети меня, что я там написала с тобой вместе.

Кориолан передал ей самую суть.

– Я всего лишь записал то, что мы обсуждали в классе.

– Ты хотя бы имя мое поставил?

– Подписывать я вообще не стал, ведь проект вроде как групповой. – Кориолан с досадой развел руками. – Честно, Клемми, я думал, что делаю тебе одолжение!

– Хорошо, хорошо, – смягчилась она. – Похоже, я у тебя в долгу. Жаль, не удалось прочитать… Прикроешь, если она закидает нас вопросами?

– Конечно, прикрою! В любом случае доктору Галл наверняка не понравится, – вздохнул Кориолан. – Хотя, на мой взгляд, там все логично, она руководствуется совершенно иным набором правил.

– Так и есть, – согласилась Клеменсия. – Как думаешь, Голодные игры теперь отменят?

– Без понятия. Сначала Арахна, потом похороны… Если Игры и будут, то, наверное, позже. Я знаю, тебе они не нравятся.

– А тебе? Они вообще хоть кому-нибудь нравятся?! – воскликнула Клеменсия.

– Возможно, трибутов просто отправят по домам. – Интересно, как на них отразится гибель Арахны? Вдруг всех накажут? Позволят ли ему увидеться с Люси Грей?

– Или сделают из них безгласых, – предположила Клеменсия. – Ужасно, конечно, но не так плохо, как арена. По-моему, лучше жить без языка, чем умереть!

– Вряд ли мой трибут с тобой согласилась бы, – заметил Кориолан. – Разве можно петь без языка?

– Не знаю. Разве что напевать… – Они подошли к воротам Цитадели. – В детстве я ужасно боялась этого места.

– Я и сейчас боюсь, – признался Кориолан, и Клеменсия рассмеялась.

На посту охраны им просканировали сетчатку и прогнали данные через базу жителей Капитолия. Сумки с учебниками пришлось оставить. Миротворец проводила гостей по длинному серому коридору к лифту, который перенес их вниз по крайней мере этажей на двадцать пять. Хотя Кориолан никогда не спускался так глубоко под землю, ему понравилось. Как бы он ни любил свой пентхаус, во время бомбежек он чувствовал себя там слишком уязвимым, здесь же был в полной безопасности.

Двери лифта открылись в огромный зал. Вдаль уходили длинные ряды лабораторных столов, приборов неизвестного назначения и стеклянных камер. Кориолан повернулся к охраннице, но она уже ушла, не дав им дальнейших инструкций.

– Пойдем? – спросила Клеменсия. – Ужасно боюсь что-нибудь разбить…

Они медленно прошли вдоль стеклянной стены со встроенными камерами. Внутри крохотных помещений находился целый зверинец: некоторых существ они узнали, некоторые мутировали до такой степени, что опознать их не представлялось возможным. Пленники тяжело дышали, бродили из угла в угол или с несчастным видом били крыльями. К стеклу прижимались громадные ласты, лапы и пасти с оскаленными клыками.

К ученикам вышел молодой человек в белом халате и провел их в секцию с рептилиями. Доктор Галл стояла перед террариумом, заполненным сотней змей, чья неестественно яркая кожа переливалась неоново-розовым, желтым и синим. Змеи не длиннее линейки и не толще карандаша сплелись на дне клетки в плотный психоделический ковер.

– А, вот и вы, – усмехнулась доктор Галл. – Познакомьтесь с моими новыми детками.

– Привет, – сказал Кориолан, прижав нос к стеклу и разглядывая извивающуюся массу. Змейки что-то ему напоминали, но он никак не мог понять, что именно.

– В их окраске есть смысл? – спросила Клеменсия.

– Смысл есть во всем или же его нет вообще ни в чем, все зависит от точки зрения, – заметила доктор Галл. – Кстати о вашем задании. Мне оно понравилось. Писали только вы двое? Или ваша несносная подруга успела внести свой вклад, прежде чем ей перерезали горло?

Клеменсия сжала губы, лицо застыло.

– Мы обсуждали всем классом.

– Вчера Арахна хотела помочь нам с заданием, но потом… случилось то, что случилось, – добавил Кориолан.

– Значит, дописывали вы вдвоем? – уточнила доктор Галл.

– Именно, – кивнула Клеменсия. – Сначала мы посидели в библиотеке, потом я распечатала у себя дома и отдала листок Кориолану, чтобы он занес вам с утра. Все как вы велели.

Доктор Галл обратилась к Кориолану:

– Так и было?

Кориолан почувствовал, что его загнали в угол.

– Да, распечатку сегодня утром занес вам я. Точнее, оставил ее миротворцам на входе – внутрь меня не впустили, – выкрутился он. Непонятно, к чему эти вопросы? – Что-то не так?

– Просто хотела убедиться, что вы оба приложили руку к заданию, – сказала доктор Галл.

– Я могу показать конкретные места, которые мы обсуждали в группе, и пояснить, как они раскрыты в итоговом варианте, – предложил Кориолан.

– Да, будь так добр. У тебя есть копия?

Клеменсия посмотрела на Кориолана выжидательно.

– Нет, – ответил он, совершенно не в восторге от того, что Клеменсия перевела стрелки на него. Мало того, что вчера ее слишком трясло, чтобы хоть немного помочь ему с заданием, так еще она была одним из самых опасных для него претендентов на премию.

– У нас забрали сумки. – Клеменсия повернулась к доктору Галл. – Нельзя ли воспользоваться копией, которая есть у вас?

– Увы, мой помощник застелил ею вот эту самую клетку, пока я обедала, – ответила она со смехом.

Кориолан уставился на клубок извивающихся змей с высунутыми языками. И в самом деле, между ними виднелись листки со знакомыми словами.

– Почему бы вам не достать ее вдвоем? – предложила доктор Галл.

Похоже на проверку – странную проверку в духе доктора Галл. Наверно, она задумала ее заранее, только Кориолан никак не мог понять, в чем загвоздка. Он посмотрел на Клеменсию и попытался вспомнить, боится ли она змей. Сам он едва ли знал, страшно ему или нет. В школьной лаборатории змей не держали.

Клеменсия натянуто улыбнулась.

– Конечно. Нам нужно просто сунуть руку в специальное окошко?

Доктор Галл сняла крышку целиком.

– Так будет удобнее. Мистер Сноу, почему бы вам не начать?

Кориолан медленно опустил руку в теплый террариум.

– Двигайтесь потихоньку, не тревожьте их зря, – велела доктор Галл.

Он просунул пальцы под край листа и плавно вытащил его из-под змей. Они сползли в кучу, ничуть не встревожившись.

– По-моему, они вообще меня не заметили.

Клеменсия слегка позеленела.

– Ладно, моя очередь. – Она сунула руку в емкость.

– Видят они так себе, слышат и того хуже, – проговорила доктор Галл. – Тем не менее они знают, что ты там. Змеи способны чуять с помощью языка, а у этих переродков обоняние особенно развито.

Клеменсия подцепила лист ногтем и приподняла. Змеи зашевелились.

– Если запах им знаком, если у них есть с ним приятные ассоциации – теплый террариум, к примеру, – то они тебя проигнорируют. Другое дело – новый, чуждый запах, его они воспримут как угрозу, – сообщила доктор Галл. – И то, что случится, будет на твоей совести, малышка.

Кориолан начал складывать два и два, когда увидел на лице Клеменсии тревогу. Она поспешно отдернула руку, но было слишком поздно: с полдюжины неоновых змеек успели вонзить клыки в ее плоть.

Глава 8

Клеменсия душераздирающе завопила, яростно пытаясь стряхнуть с руки впившихся гадюк. Крошечные ранки от зубов сочились неоновым розовым, желтым и синим – в тон пестрой коже. По пальцам стекал разноцветный гной.