Номер 1027 - Владислава Сказова

мою реакцию. — Вот видишь, надеялся расположить тебя к себе, а ты даже и не догадалась, от кого и почему. Ты такая… такая другая. Я теряюсь. С тобой привычная мне логика оказывается бессильна. — Тут он как-то ловко завел одну руку за мою спину и приподнял меня. Я оглянулась и поняла, что все это время лежала на кровати в медицинском отсеке. Кайвир же сидел на краешке занимаемой мной койки.

Сейчас он смотрел куда-то в сторону, впрочем не отнимая руки от моих плеч. Он говорил медленно и как-то глухо, как будто обращаясь к самому себе:

— Когда мы вошли в уже разгромленный город, там на Земле, я еще не представлял масштабов той катастрофы, что только что произошла по моей вине. Конечно, я всего лишь вояка, и не мне решать, быть ли войне или нет. — Тут он снова как-то болезненно сморщил лицо. — Хотя какая же это война! Мы вообще не встретили никакого сопротивления. Ваша цивилизация ничего и не могла противопоставить нашей технике. Это было так странно: ни ответных выстрелов, ни криков ужасов, ни рева детей и женщин, никаких следов паники — ничего. В тот момент я мог понять Фузия, посчитавшего вас неживыми, бездушными машинами. — При этих словах, я было попробовала отодвинуться от него, но «черт» мгновенно положил вторую руку на мое плечо и лишь сильнее придвинул к себе. — Шагая по уничтоженному городу, я даже ни на минуту не пожалел о содеянном. Но это лишь пока не увидел тебя. — Тут он наконец посмотрел на меня. — Я сам не понимаю, как так вышло. Мы зашли в руины того здания, вокруг лежали одни тела. И тут ты пошевилилась и открыла глаза. И я пропал. Звучит глупо?! Я тогда сам не понял, что со мной происходит, но мне стало так… так неприятно, что из-за меня ты лежишь в такой пыли, посреди осколков. — Кайвир неожиданно уткнулся носом мне куда-то в шею. Горячее неровное дыхание вызывало нервную дрожь, А он все продолжал свою такую странную исповедь. Да, пожалуй, это устаревшее понятие наиболее точно могло бы описать что и, главное, как говорил этот странный «черт». — Такого взгляда как у тебя я никогда прежде не видел: огромные глаза, смотрящие на мир так изумленно, так наивно. Так смотрят дети. Ты другая, ты совершенно ни на что не похожа, но твой взгляд, он просто не дал мне шансов. Я сам не знал, что настолько впечатлителен. Зачем потащил с собой на корабль? Возможно, здесь свою роль сыграла жалость. В разрушенном городе тебе было не выжить, а добить собственноручно я просто не смог, хотя Фузий прямым текстов посоветовал поступить именно так. — И снова тяжелое дыхание на шее вызывает новую порцию мурашек, снова его борода царапает кожу.

«Не хочу так близко! Отодвинься!» — кричало сознание, но как я могла. Вся моя жизнь зависела от этого существа, держащего меня в своих цепких объятиях. Зачем все эти касания? К чему столь тесный контакт? В жизни мне не приходилось терпеть ничего подобного. В том, чтобы косаться чьей-то шеи, было что-то слишком личное. Еще на Земле, я читала, что животные подставляли шею только вожаку стаи или своему партнеру по воспроизведению потомства. А еще хищники настигая добычу, старались сразу вонзиться клыками именно в эту часть тела, чтобы мгновенно убить жертву. А в том, зубы у «чертей» достаточно острые, я уже убедилась. Да и мясо они употребляли в огромных количествах. От подобных мыслей я снова задрожала, и из горла вырвался толи вздох, толи всхлип.

Кайвир оторвался от моей шеи и с удивлением посмотрел мне в лицо.

— Боишься? — И вот на его лице уже блуждает легкая улыбка. — А ведь я даже могу тебя понять, пожалуй. — От удивления из головы на мгновение выскочили все страхи. Понять меня? С момента моего появления на корабле пониманием не мог похвастаться никто: ни в конец запутавшиеся «черти», ни я. А Кайвир между тем продолжал: — Ты же, наверняка, ничего не поняла из того, что я сказал. Тебе все так же не ясны мотивы моих поступков. А я все сижу рядом и прижимаюсь к тебе. А ведь ты боишься, Номи, признайся. Я тебя попрежнему пугаю. Почему именно я? Ведь Борнуса же ты не боишься? Что во мне такого отталкивающего? — Я растеряно молчала. Что сказать? Как на это ответить? Для меня он одна сплошная угроза: огромный, хмурый, вечно следящий за каждым моим шагом. Сказать как есть — значит обидеть.

Так мы и сидели. Кайвир рук так и не убрал, удерживая меня возле себя. Но он явно что-то обдумывал. Молчание тянулось долго, но мне и в голову не приходило его нарушить. Наконец «черт» спросил, и его вопрос поставил меня в тупик:

— А ваши мужчины бороды не отращивают? На Земле мне не встретилось ни одного даже с щетиной? Они у вас все такие? — Несмотря на странность вопроса, я поспешила ответить:

— Все. Это не принято: не гигиенично. — Мой ответ, казалось поставил его в тупик. Подумав, он прямо посмотрел на меня и сказал:

— Номи, теперь все будет по-другому. Прямо с сегоднешнего дня я буду всегда возле тебя. Или ты возле меня. — Я уже было открыла рот, чтобы спросить, но он не дал мне и слова вставить. — Привыкай. Так надо. Не спрашивай, зачем. Просто, так будет лучше.

«Для кого лучше? Зачем все это? Что за странные вопросы? Почему „черти“ всегда все усложняют? Камаларис, эта возня с моими волосами? Да что ему нужно?» Множество вопросов крутилось в голове, но ни одного я не задала вслух.

Наше с Кайвиром уединение нарушил Айкус. Завидев на пороге его немного сутулую фигуру, я испытала настоящее облегчение.

— Номи, ты очнулась! — Голос Айкуса так и лучился радушием. — Ты нас, признаться, напугала своей голодовкой. Пришлось насильно вводить питательный комплекс тебе внутривенно. — Ну вот, а я-то себе напридумывала. — Там Дорозо уже рвется принести тебе кучу всяких вкусностей. И не надо нам больше рассказывать байки про непривычную еду. Мы не так наивны. Да и из тебя лгун никудышный. — Айкус, неожиданно закрыл и быстро открыл один глаз. Что за странная мимика?

Наверное, мое недоумение было слишком очевидно. Видя мою реакцию, оба «черта» довольно рассмеялись.

Может Кайвир и понимает меня, но вот я, что касается «чертей», пожалуй, безнадежна.

И в этом я в очередной раз убедилась, когда на следующий день меня вновь пришел навестить Кайвир. И сначала я даже