Падение Теночтитлана - Ростислав Кинжалов

Узнав об этом через Марину, Кортес стал подстрекать тотонаков к неповиновению, обещая свою защиту. Ободренные таким сильным заступничеством, тотонаки схватили послов Монтесумы, связали их и заключили в темницу.

Слава о благородстве и справедливости бледнолицых с быстротой молнии разнеслась по городам и селениям тотонаков. Их называли «теотлес» — богами. Казалось невероятным, что простые люди могут решиться на столь «героические» поступки… Тотонаки хотели казнить налогосборщиков, но Кортес запретил это делать. Для лучшей охраны пленников к темнице была приставлена испанская стража. В ту же ночь двое сановников получили возможность «бежать». Их попросту развязали и тайно доставили к Кортесу. Он принял их очень ласково, успокоил и заявил, что завтра будут освобождены а остальные пленники. Затем «беглецы» были незаметно переправлены в безопасное место. Оттуда они могли спокойно вернуться в свою столицу и передать Монтесуме, что Кортес питает чувство искренней любви и дружбы к повелителю Мексики…

Утром Кортес в присутствии тотонаков наказал для вида «нерадивых» часовых, «по вине» которых был совершен «побег» и приказал надеть кандалы на остальных пленников. Пленников заковали и «для лучшей охраны»… перевели в лагерь испанцев. Тут, разумеется, им сразу была предоставлена свобода и они вскоре тоже очутились в Теночтитлане.

Между тем Кортес распорядился, чтобы во все города и селения тотонаков были посланы гонцы с известием, что отныне тотонаки не подчиняются Монтесуме и не платят ему дани. Это вызвало всеобщее ликование. Снова воскресла у многих надежда получить давно утерянную свободу. Кортес торжественно обещал тотонакам защищать их «до последней капли крови», но для этого потребовал стать под защиту испанского государства. Вожди тотонаков согласились. Выбора у них не было: со дня на день можно было ждать карательные отряды Монтесумы. Королевский нотариус по всей форме запротоколировал это событие и удостоверил его своей подписью.

Для новых подданных испанской короны сразу нашлось дело: им предложили строить крепость. Кортес отлично понимал значение такого опорного пункта и сам руководил строительными работами. Начали с возведения крепостных стен и форта. Потом строили казармы, склады, ратушу, церковь. Индейцы заготовляли лес и доставляли его, делали кирпичи, рыли котлованы под фундамент, возводили стены, выполняли все плотничьи и столярные работы. Не сидели сложа руки и испанцы. За несколько недель основные сооружения первого испанского города в Мексике были готовы.

Когда Монтесума узнал, что его послы схвачены и брошены в темницу, в нем проснулся отважный военачальник, каким знали его раньше. Он стал собирать войска, чтобы отомстить тотонакам за неслыханную дерзость. Но вскоре явились освобожденные Кортесом пленники и сообщили, кто их избавитель (о том, по чьему наущению их схватили, они и не подозревали). И опять Монтесумой овладел суеверный страх перед белыми. Монтесума отменил карательную экспедицию и направил к испанцам новую делегацию с богатыми подарками. Во главе ее стояли два его племянника и четыре старейших придворных.

Воочию увидев, что гордые ацтеки не только не мстят Кортесу, но и заискивают перед ним, тотонаки окончательно уверовали в его сверхъестественную силу. И с тех пор Кортес стал в их глазах воплощением справедливости. Все давнишние, самые запутанные распри, в частности по поводу пограничных участков, представлялись отныне на суд Кортеса, А он этим пользовался, дабы укрепить индейцев в их наивной и детской вере в его безграничное могущество и неподкупную справедливость.

Обратив местных жителей в католичество, Кортес поручил искалеченному в боях инвалиду Хуану де Торресу приобщать их ко всем таинствам церкви. Новоявленный патер остался жить при главном храме, превращенном в католическую церковь.

Неожиданно для себя Кортес получил небольшое подкрепление, В гавани нового города Вера-Крус встало на якорь судно, прибывшее с Кубы. На нем было десять солдат и два офицера - и, что более всего обрадовало Кортеса, - две лошади. Ведь и без того малочисленная кавалерия испанцев потерпела урон: три лошади пали. А коннице, как предвидел Кортес, предстояло сыграть немалую роль в завоевании Мексики.

От новоприбывших он узнал, что губернатор Кубы Веласкес отнюдь не примирился с фактом самовольного отплытия экспедиции. Губернатор готовил жалобу на Кортеса испанскому королю. И тогда вместо золота, славы и почестей Кортеса ждало суровое наказание и бесчестие, а может быть, даже виселица. Цена всем записям, учиненным королевским нотариусом, об избрании его главнокомандующим, независимым от Веласкеса, равна нулю, если это не будет одобрено высшими властями.

Кортес хорошо знал нравы и обычаи своей страны. Он не мог рассчитывать на снисхождение. Все его действия, начиная с самовольного ухода экспедиции, несомненно будут расценены при королевском дворе как цепь тягчайших преступлений. В то время, как губернатор Кубы Веласкес был облечен всеми полномочиями, он, Кортес, был, по сути дела, самозванцем. Кортес решил опередить Веласкеса. Надо направить корабль с донесением о новых богатых землях, приобщенных к короне, самому Карлу V. И просить его полномочий на дальнейшие действия.

Кортес решил, что золото — самый красноречивый его адвокат. Он начинает убеждать солдат и офицеров, чтобы каждый из них отказался от своей доли добычи в пользу испанского короля. Он сам подаст пример и откажется от своей «пятины». И тогда составится внушительный подарок, который склонит сердце Карла V в их пользу. Был пущен подписной лист, и каждый своей рукой скрепил это решение. Далеко не все были с ним согласны «добровольно» отказываться от золота. Но противиться Кортесу, который сумел так ловко свое собственное решение выдать за всеобщее, было трудно. И многие, внешне покорившись, затаили глубокое недовольство. Всё свое красноречие употребил Кортес, чтобы должным образом расписать трудности и опасности, пережитые экспедицией, бои и сражения, которые пришлось выдержать. Не скупился он на слова и при описании богатств новой страны и в самом черном свете выставлял все действия Веласкеса. К этому посланию было приложено письмо солдат и офицеров, в котором на все лады расписывались заслуги Кортеса и его преданность короне. Солдаты просили короля не лишать их столь доблестного военачальника. Третье письмо аналогичного содержания послал магистрат нового города. «Земля эта, — говорилось в нем, — столь же обильна золотом, сколь и та страна, из которой царь Соломон добывал этот металл для своею храма». В городском управлении сидели друзья Кортеса, и они, разумеется, не пожалели похвал по его адресу. Но самые большие надежды Кортес возлагал не на письма, а на увесистые золотые «приложения» — вещественные доказательства его преданности испанскому королю.

Своими послами Кортес назначил Монтехо и Пуэртокарреро — людей, всецело ему преданных, имевших при дворе некоторые связи. Франсиско Монтехо участвовал еще в 1518 г. в экспедиции Грихальвы на Юкатане. Затем он примкнул к Кортесу и был из числа тех, кто вложил все свои капиталы в это предприятие. Впоследствии он возглавил новую экспедицию конкистадоров и захватил Юкатанский полуостров. В распоряжение Монтехо был дан самый быстроходный из кораблей с пятнадцатью матросами и необходимым количеством припасов. Кроме золота, на него погрузили и живые «экспонаты» — четырех индейцев невольников. Корабль должен был идти в Испанию, минуя Кубу, чтобы не попасться на глаза Веласкесу или его друзьям.

Послы Кортеса отплыли 26 июля 1519 года, а уже 30 июля обнаружилось, сколь призрачно то единодушие, которого как будто он добился. Совершенно случайно, из-за трусости одного из участников, был вскрыт заговор. Заговорщики намеревались захватить каравеллу, отправиться следом за ушедшим судном, перехватить его и доставить на Кубу Веласкесу. Они успели уже подготовить корабль, тайно перевезти на него продовольствие, воду и оружие.

В ночь, назначенную для отплытия, заговорщики были схвачены и преданы военному суду. Двоих повесили (один из них был Хуан Эскудеро, который так ловко несколько лет назад скрутил руки Кортесу у церкви в Сант-Яго), лоцману отрубили ногу, а остальных высекли шпицрутенами. Остался лишь безнаказанным вдохновитель и организатор заговора - святой отец Хуан Диас, которого спас его сан священника. Первые городские сооружения Вера Крус - виселица и позорный столб - пригодились Кортесу довольно скоро.

Заговор ясно показал Кортесу, как ненадежна его опора - солдаты и матросы. Принимая неоднократно под его диктовку «единогласные» решения, в душе они его ненавидели. Чтобы предотвратить возможность новых заговоров и отрезать все пути к отступлению, Кортес решил уничтожить все свои каравеллы… Такое смелое решение может показаться безумным. Каравеллы были для испанцев плавучими крепостями, единственным средством связи с далекой родиной и, кроме того, представляли огромную ценность. Сам Кортес вложил в них всё свое состояние, и не только свое. Но в создавшейся обстановке он считал это единственно правильным решением. Кортес знал, что трудности предстоящего похода в столицу ацтеков у многих породят уныние и страх. Отсюда - лишь шаг до возвращения на Кубу. Пока были каравеллы, это было вполне выполнимо. Малочисленная армия могла растаять на глазах. Но сознание, что возврата нет, удесятерит наступательный порыв испанцев. Они должны знать, что их спасение — только в движении вперед. К тому же сухопутные части сразу пополнятся ста десятью солдатами за счет матросов, обычно не участвовавших в боевых действиях на суше. Всё это трезво взвесил Кортес и принял решение уничтожить свой флот.