Предначертанная звёздами - Терин Рем

как «обрадуются» остальные мои муженьки смене своего статуса и родового имени, я только ехидно подумала, но вслух произносить не стала. Зачем? Гард очень умный мужик и сам давно сделал нужные выводы.

– А зачем ты перенесла время на вечер? Решила подольше помучить предначертанных? – поинтересовался рошец.

– Не только. Ещё хотела больше времени провести с тобой наедине. Тут так хорошо, уютно, а на катере нас наверняка ждёт скандал и разборки, – честно призналась я.

– Не переживай. Не будет никаких разборок. Вернее, тебя никто не посмеет в чём-либо упрекнуть или побеспокоить своим недовольством, – пообещал мне Гард.

– И как ты этого добьёшься? Надеюсь, вы не разнесёте судно? – спросила я.

– Катер останется целым. Твои предначертанные тоже сильно не пострадают, поверь. Ты ведь зачем-то выбрала меня старшим, поэтому просто доверь мне решение этого вопроса, – попросил великан.

– Я тебе верю. Кстати, почему ты постоянно повторяешь про предначертанных? Что в этом особенного? – уточнила я.

– Они тебе и этого не объяснили? – задал мне встречный вопрос мужчина.

– Ну, они несли какую-то чушь про оракула и расчёты, но я сильно не вникала, – призналась я.

– Это не чушь, а наука. Оракул – это не человек, а уникальный андроид, созданный невообразимо давно расой прародительницей. Получить его предсказание, чтобы найти ту единственную, которая подойдёт тебе, – великая честь, которую ещё нужно заслужить, но не только. Это ещё и огромная ответственность, ведь любое вмешательство в вероятности является фактически контрактом обязательным к исполнению. За отказ от своей судьбы будет ужасный откат, настолько серьёзный, что о смерти потом можно будет только мечтать, – сообщил мне Гард.

– Ужас. И зачем тогда вообще к нему обращаться? – спросила я.

– Чтобы обрести любимую жену, – пожал плечами мужчина.

– Ну, с любимой они погорячились. И почему тогда ты не пошёл к этому оракулу? – допытывалась я.

– Не верил, что существует женщина, которая сможет полюбить меня, принять таким, какой я есть, не желая изменить, – признался рошец.

– Пока я не свалилась на твою голову. Гард, я не хочу тебя менять. Ты и так идеальный, – честно сказала я, а потом накрыла губы мужа поцелуем.

Глава 23. Страсть

Аделина Синто

Поцелуй – такое простое действие для взрослой женщины, прошедшей через брак и развод. Должно быть. Только для меня всё было как угодно, но не просто. Это обыденное для пар выражение любви и нежности ушло из моей семейной жизни даже раньше, чем секс, поэтому сейчас мы с Гардом напоминали неопытных подростков, которые не знают, на что можно решиться, подстраиваются, пробуют на вкус эту запретную ласку.

Сидеть боком на коленях у мужчины было неудобно. Я привстала и оседлала колени своего великана так, чтобы находиться лицом к лицу с ним. Естественно, я сразу ощутила, насколько Гард возбуждён.

– Лина, если ты не уверена, что хочешь идти дальше, то нам лучше сейчас остановиться, – сипло сказал рошец в то время, как его большие ладони наоборот – притискивали меня ближе, отчего мы тёрлись друг об друга через слои одежды.

Предложение Гарда было разумным и своевременным. Всё происходило как-то слишком быстро. Знаю, правильные и разумные женщины не прыгают в постель в первый день знакомства. Впрочем, они много чего не делают из того, на что я уже пошла, чтобы не упускать этого великолепного мужчину. Да и надоело мне быть приличной и рассудительной. Я пять лет отказывала себе во всём, и сейчас мне просто хотелось вновь ощутить себя желанной, любимой, живой в конце концов.

– Я не желаю останавливаться, Гард. Хочу тебя, – ответила я, снова жадно припадая к губам мужа поцелуем.

Наверное, впервые в жизни я так в открытую заявила о собственных желаниях, и от собственной смелости адреналин бурлил в крови.

– Лина, – простонал моё имя рошец, тоже позволяя своей страстности сорваться с цепи запретов и ограничений.

Теперь, когда оковы стеснения и запретов пали, всё стало совсем по-другому – сладко, жадно, правильно. В пылу страсти я не успела заметить, когда мы переместились на большую кровать и как Гард снял с меня костюм, в котором я прошлым утром собиралась на прогулку-побег.

Немного пришла в себя только тогда, когда коснулась спиной гладких простыней, но мужчина быстро заставил меня снова потеряться в наслаждении. Я таяла от его нежных ласк, настойчивых и страстных, и не могла сдерживать стоны, когда, вдоволь намассировав холмики моих грудей, он нырнул пониже и припал языком и губами к моим интимным складочкам. Гард ласкал клитор так, что у меня звёздочки сверкали перед глазами, а тело выгибалось и инстинктивно подавалось ему навстречу.

– Хватит. Остановись, я хочу вместе с тобой, – попросила я, отталкивая голову мужчины.

Мой великан не стал спорить. Гард выпрямился и стал стаскивать с себя футболку, а я завозилась с мудрёной пряжкой его ремня.

– Подожди. Я сам, – почти неузнаваемым голосом произнёс рошец, ловко справляясь с защёлкой, а потом дёрнул магнитную застёжку и стянул штаны вместе с бельём, стряхивая их со своих мускулистых ног.

Увидев великана во всей красе, я на миг зависла, задумавшись о том, не погорячилась ли я, полагая, что справлюсь с эдакой мощью, но потом отбросила глупые сомнения. Никакие трудности не могли меня остановить в желании обладать Гардом целиком и полностью.

– Лина, только не говори, что передумала, пожалуйста, – с надломом уточнил рошец.

– Нет, но давай в этот раз я буду сверху. Ты крупный. Так будет лучше, – попросила я, толкая мужчину спиной на кровать, усаживаясь на его бёдра. Возбуждённый член Гарда гордо возвышался над идеальным прессом, доставая мне до пупка. Стало даже немного страшно от мысли, как это великолепие во мне поместится. Только отступать было поздно.

Я прошлась ладонями по вздымающейся груди, легонько царапнув тёмные горошины сосков, отчего рошец тихо застонал, комкая руками простыни. Потом с огромным удовольствием обвела рельефные мышцы пресса, переходя к нетерпеливо подрагивавшему достоинству. Погладила его, размазывая по стволу блестящую капельку предсемени, а другой рукой коснулась мошонки, осторожно лаская тяжёлую бархатистую плоть.

– Лина, не дразни, пожалуйста. Я на пределе, – тяжело дыша, прохрипел Гард, кусая красные