Спаси моего сына - Алиса Ковалевская

тихо и ещё раз поцеловала Ингу. — Засыпай. Я подожду, пока ты уснёшь.

* * *

Захар был во дворе рядом с фонтаном. Смотрел на воду, держа в руках начавшую увядать розу. Луна бликовала на влажном камне, отражалась в его глазах.

— Хочешь спросить, зачем?

Он протянул мне цветок.

Я хотела взять его, но только протянула руку, Захар передумал. Кинул розу на борт фонтана и, подойдя к кусту, выбрал другую. Подал мне. Я взяла её и на автомате вдохнула запах.

— Нет. Хочу убедиться, что ты понимаешь, что делаешь. Ты отвечаешь не только за свои желания, Захар. У тебя сын, у меня дочь.

— У нас дочь, — поправил он.

Я бы могла возразить, что больше шести лет его это не волновало, что она была только моей, но не стала.

— Хорошо, у нас, — сдалась я. — Тогда ты тем более должен отдавать себе отчёт, что не имеешь права руководствоваться одними своими желаниями.

— Ты не в зале суда.

— Не в зале, — согласилась, не до конца улавливая суть.

— А разговариваешь, как будто в зале. Или на допросе. — Захар обхватил мою руку. — Расслабься, Вика.

По телу пробежал ток. Порыв освободиться исчез, не успела я шевельнуть кистью. Захар медленно подтянул меня к себе — слишком медленно, чтобы тревога вырвалась наружу и слишком необратимо, чтобы подавить желание быть слабой с ним. Сопротивление растворилось в прохладе опустившейся ночи, а я окунулась в тепло рук мужчины, о котором до сих пор знала немногим больше, чем в нашу первую встречу.

— Инга хочет, чтобы ты был её папой.

— Я и так её папа.

— Ты же понимаешь, о чём я? Я не хочу, чтобы она разочаровалась.

— А разве она должна?

— Это зависит от тебя.

— От нас.

— От тебя, — повторила настойчиво.

Он не возразил, хоть и остался при своём мнении — я была в этом уверена. На жёстких губах мелькнула улыбка. Я было приоткрыла рот, чтобы броситься в объяснения, но Захар прижал к моим губам пальцы. Ту же заменил их на губы, и слова стали не нужны. Я опустила веки, и напряжение стало таять.

— И правда, как на допросе, — шепнула, обняв Захара за шею.

Потребность говорить правильно, делать правильно испарялась. Журчание воды успокаивало. Завтра мне привезут платье, я выйду замуж за отца своей дочери, и всё будет хорошо. Всё, чёрт подери, будет хорошо. Пусть Захар заносчивый мерзавец — это куда лучше, чем жить с прекрасным принцем, а потом узнать, что это иллюзия, и принц никакой не принц, а принявший совершенное обличие джин. Три желания, а дальше…

— Что будет дальше, Захар? — спросила я, прервав поцелуй. — Только не вздумай говорить, что всё будет хорошо, дети вырастут, а мы с тобой умрём в один день.

— Умрём, — он обхватил мою голову. — Может не в один, но умрём. А дети вырастут. Как тебе такой план.

— Жизнеутверждающе, — сказала со вздохом и ответила на очередной поцелуй. — Между прочим, свадьба будет двойная.

Захар нахмурился. Я дотронулась до его брови и провела пальцами. Улыбнулась.

— Ангелина тоже выходит замуж.

— Кто такая Ангелина и за кого она выходит замуж? И при чём тут наша свадьба?

Я улыбнулась шире.

— Ангелина — любимая кукла Инги. Постарайся запомнить. А за кого она выходит замуж… — сдержала усмешку. — В прошлом месяце его звали Ричард, до этого, кажется, Даня. Честно говоря, это зависит от того, какое имя ей нравится больше. Но главное — Ангелине нужно платье. — Приподнялась на носочки и поцеловала Захара сама. — Её подружкам тоже. Остальное не так важно.

— То есть за кого она выходит замуж, не важно?

Я утвердительно кивнула.

— Не особенно. Главное — платье. Привыкай, Захар. Дочь — не сын. Тут всё работает по-другому.

— Это я уже понял, — он обхватил меня обеими руками. — А всё было так просто…

Я собралась возмутиться, но не смогла. Захар потёрся щетинистой щекой о мою щёку, поцеловал меня в висок, и говорить перехотелось в принципе. Осталась только ночь, и мы двое.

— Почему ты не сказал, что у них дни рождения так близко? — всё-таки глухо спросила я. — Ты должен был сказать. Ты же знаешь…

— Важно только то, что есть сейчас.

Он дотронулся до моих губ. Снова. И я снова замолчала. Ночь, мы двое и спящие в доме дети. Есть только здесь и сейчас, Захар прав — всё остальное не важно.

Я присела на ограждение фонтана. Размеренный шум воды успокаивал, запах свежести поздним вечером чувствовался сильнее. Я поймала себя на том, что при возможности свободно ездить в город, жить хотела бы тут.

Захар так и стоял, но смотрел теперь не на фонтан, а на меня. Я дотянулась до воды, зачерпнула в ладонь и пропустила сквозь пальцы. Вода была чистейшая, прозрачная. Вот бы всё в наших отношениях было таким же — без додумок, откровенным и простым.

— Почему ты не приехал за нами? — спросила я. — Почему не забрал? Неужели тебе было настолько принципиально иметь именно сына?

Захар ответил не сразу. Какое-то время он снова задумчиво смотрел, как струится вода, потом сел сантиметрах в двадцати от меня.

— Я считал, что получил всё, что мне нужно. С самого начала я не собирался оставлять тебя здесь. Ты должна была выносить моего наследника и всё на этом.

Я поморщилась. Звучало мерзко, хоть ничего нового он не сказал.

— Всё пошло не так, — сказал он тише после короткой паузы.

Я посмотрела исподлобья.

— Ты перестал справляться с другом в штанах?

Захар криво усмехнулся.

— Вроде того. — Он посмотрел на меня. Вначале на руки, потом на грудь и только в конце в лицо. — Я бы мог вернуть тебя и закрыть здесь. Но зачем мне женщина, которая приехала, чтобы посмотреть на мою смерть?

— Я не…

— Тогда я был уверен, что ты приехала именно за этим. Я получил сына, получил то, что мне было нужно. Да, я мог забрать у тебя Ингу, но решил, что пусть останется так. В любой мести самое важное — остановиться. Но я сделал это не ради себя.

— А ради кого же? — спросила с раздражением.

— Ради тебя, — пронзил взглядом. — Ни разу в жизни я не отпускал врагов. А тебя отпустил.

— Я тебе не враг. Сколько раз я должна тебе ещё сказать, что приехала не за….

Захар поднялся и пересел по другую сторону от меня. Я порывисто развернулась и оказалась к ним нос к носу. Коленки упёрлись в его бедро, его руки легли на мои.

— Тогда я этого