Замаранные - Йон Колфер

– Мне все равно, где она прячется. Никто не может напасть на Ронел Дикон и остаться безнаказанным.

Я торжествующе хлопнул в ладоши.

– Ронел! Ну, привет, Ронел.

Дикон презрительно прищурилась.

– Как правило, меня называют Ронни. И обычные парни, и голубые.

Я кивнул.

– Ронни. Да, подходящее имя для хорошенькой женщины, или лесбиянки, как посмотреть. – Я осторожно вытер голову, застегнул «молнию» на сумке и закинул ее на плечо. – Ну, Ронни, ты готова к сотрудничеству?

– Тебя разыскивают, Макэвой. Если ты мне сдашься, я посмотрю, что можно для тебя сделать.

– Брось, у тебя труп в багажнике.

– Об этом знаешь только ты. А ты – паршивый убийца с ножом. Кто тебе поверит? Если б я была такой же продажной, как Горан, то могла бы легко придумать сценарий, в котором ты убил мою партнершу, а меня держал в заложницах.

Мне совсем не понравилось то, что она сказала, – особенно блеск в ее глазах.

– Что ж, я рискну и сдам тебя.

Дикон покачала головой.

– Я тебе не верю. Одна из пуль в плече Горан – твоя. Например, ты убил Конни Делайн, а потом пристрелил офицера, который вел расследование. Могу поспорить, мое начальство в это с легкостью поверит.

Она была права.

– Что ж, Ронни, тут я не стану с тобой спорить.

– Ты меня понял, Дэниел. Мне остается лишь всадить пулю тебе в голову, а потом поплакать на похоронах Горан.

Она произнесла Дэниел так, словно имя это было фальшивым и могло обмануть кого угодно, но только не Ронел Дикон.

– Ты будешь плакать? Я готов заплатить деньги, чтобы на это взглянуть.

– Ты это уже видел, недоумок.

И вновь леди оказалась права. Прошлой ночью, когда она подходила к моей двери, у нее на щеках были слезы.

– Ты не станешь меня убивать, Ронни.

Она пожала плечами.

– Во всяком случае, без пистолета. Если только ты не захочешь драться, как мужчина.

– С Нового года я перестал быть крутым. Вредно для здоровья.

– Иди в задницу.

– Нет, спасибо.

Я повернулся к ней спиной. У меня разболелась голова, и я направился в туалет, чтобы справить нужду, а заодно проверить свою шляпу.

– Вот мой план, Ронни, – продолжал говорить я оттуда. – Я собираюсь поставить твою машину в безопасное место. Ну, ты знаешь, ту, в багажнике которой лежит мертвый детектив. И еще я прихвачу твою залитую кровью блузку, по которой ваши эксперты все прочитают, как по книге. А потом я вернусь сюда, и мы все обсудим. Ты хочешь сохранить карьеру – я тоже.

– Грязный шантажист, – выкрикнула Дикон из-за дивана. – Может быть, мне следовало попросту вышвырнуть тебя в окно. А вдруг ты приземлился бы на машину?

– Попробуй, куколка.

Боль переместилась куда-то за глаза. Даже в такие минуты люди не могут пожертвовать своим скальпом.

– У меня есть трансплантаты, чтоб ты знала, – с некоторой обидой сказал я, входя обратно в комнату. – Так что моя лысина – явление временное.

Дикон стояла у окна, наручники валялись на полу, в одной руке она держала свой пистолет, а в другой – мой.

– Для тебя, Дэн, – сказала она, – все теперь временное.

Если б у меня было время и необходимая растяжка, я как следует лягнул бы себя в задницу.

– У тебя был ключ в браслете памяти, верно?

Дикон улыбнулась, словно волк.

– Правильно. Одно из самых приятных воспоминаний о небольшой вечеринке с наручниками пару лет назад. А теперь вытащи руку из кармана, встань на колени и скажи: пожалуйста, пожалуйста, не стреляйте мне в яйца, детектив Дикон.

Я бросил на нее свой лучший мертвый взгляд вышибалы.

– Я опускаюсь на колени только перед младенцем Иисусом утром, в день Рождества. – Я посмотрел за ее плечо. – Почему бы тебе не спросить у моего друга?

Дикон закрыла один глаз, словно так ей было удобнее прицеливаться.

– Да, конечно. Я спрошу парня у меня за спиной. Вставай на колени, Макэвой, черт тебя подери.

Я нажал кнопку пульта, открывающую окно, и его рама шлепнула детектива по заду.

Дикон трижды выстрелила в стекло, а я выскочил за дверь еще до того, как перестали сыпаться осколки.

У меня была фора в десять секунд, и я мог добавить еще пару минут, так как сомневался, что Дикон настолько безумна, что станет преследовать меня голой.

Пора было прибавить скорости.

Глава 8

Базовое армейское обучение очень похоже на школу. Ты узнаешь много всякой чепухи, которая тебе никогда не пригодится, и пропускаешь мимо ушей то, что может спасти жизнь. Я уже двадцать пять лет разбиваю чужие головы, но ни разу начищенная обувь или порядок в шкафчике с личными вещами не дали мне ни малейшего преимущества.

Некоторые люди на собственной шкуре узнают, что жизненные уроки имеют немалую ценность, как некий недолго живший рядовой Эдгар Инглиш, который проверял свой автомат, заглядывая в его дуло. Другим везет больше, и им удается пережить урок и запомнить его на будущее. Я это хорошо знаю, потому что во время моего второго срока службы был тем самым студентом, который изучает очевидное.

Однажды вечером в пустыне Томми Флетчер и я совершали обходной маневр возле поселка Хаддатаха, немного опережая наш патруль, когда нас отсекли снайперским огнем. Внезапно воздух ожил; над нами проносились яркие трассирующие пули, металл ударял о металл, куски зданий посыпались прямо на нас. Изнуренные старики, играющие в нарды на ступеньках своих домов, даже голов не поворачивали в сторону солдат, по которым открыли огонь.

Пока я попусту тратил время, фонтанируя ругательствами и подавая знаки рукой, Томми ударил локтем в окно ближайшей машины, а затем врубил зажигание при помощи штыка. Через тридцать секунд мы уже находились в безопасности, среди миротворческих войск ООН. И вы можете поставить страховку вашей бабушки на то, что сразу после этого я научился заводить двигатель автомобиля, не имея на него никаких бумаг.

Другие времена, другая стратегия; я уеду на машине Дикон, забрав с собой улики и оставив детектива без средства передвижения.

Я выскочил на улицу. Не нужно было быть гением, чтобы заметить машину Дикон, брошенную у тротуара. На приборном щитке имелась табличка с надписью: «ПОЛИЦЕЙСКИЙ НА ДЕЖУРСТВЕ». Кроме того, я следовал за этой машиной на велосипеде менее двенадцати часов назад. Но главным подтверждением был кровавый след, тянущийся от распахнутого багажника.

Пятно, лужица, пятно – и так по цепочке. Кто-то полз, отдыхал и снова полз.

«Горан жива», – сказал Призрачный Зеб голосом принца Вултана.[49]

Полицейский истекает кровью возле моей квартиры. Дикон посадит меня за это в камеру смертников.

Я проверил багажник, чтобы выяснить, нет ли там Горан, но обнаружил лишь коробку от гамбургера, залитую свернувшейся алой кровью. Не вызывало сомнений, что человек, потерявший столько крови, не мог уползти далеко от машины.

– Что ты делаешь, Макэвой?

Дикон стояла рядом со мной, туго стянув плащ ремнем на талии. Под темной кожей угадывалась бледность, словно призрак за окном.

– Это не меня надо спрашивать, – прозвучал мой ответ. – Я сюда только что подошел.

Дикон ткнула пистолетом в мою коленную чашечку, и я понял, что у нее на уме снова появилось слово стреножить.

– На улице полно людей, – заметил я, но ей было уже все равно.

Я схватил пистолет и аккуратно отобрал его у Дикон. Движение, которым в совершенстве владеет любой вышибала.

– В самом деле? – спросила детектив, и я посмотрел вниз.

Короткоствольный револьвер упирался в мою почку. Оружие с ее щиколотки. «Кобра.32», кажется.

Безумие какое-то. Мне требовалось поесть и хоть немного поспать. К тому же мне был необходим массаж, да и обертывания не помешали бы.

Солнце едва взошло, а я сражался с полицейским у себя на крыльце.

– Ты не можешь застрелить меня, Дикон.

Детектив пожала плечами.

– Мне насрать, Макэвой. Я пытаюсь выжить, пока меня кто-нибудь не пристрелил.

С таким фатализмом мне уже не раз приходилось сталкиваться. В Ливане бывали ночи, когда жизнь и смерть имели одинаковую привлекательность.

– Нам нужно найти Горан, Ронел. Это единственный выход из положения.

Дикон окунула покрытый лаком ноготь в кровь.

– Я всадила в нее всю обойму, – сказала она, глядя на кончик пальца.

– Однажды я вытащил уцелевшего солдата из воронки от бомбы, а другого парня убил укус пчелы. Никогда не знаешь наверняка.

– Боже мой, Макэвой, – сказала Дикон, которую моя дешевая философия вывела из ступора. – Укус пчелы? Ты что, сидишь на наркоте? Еще немного бреда о пчелах, и я всажу в тебя пулю.

Вот с такой Ронел мне вполне комфортно.

Кровавый след вел на противоположную сторону улицы, вдоль тротуара – мы заметили несколько сгустков, – а потом вниз по подвальной лестнице.

Дикон отобрала у меня свой пистолет.

– Ну, что скажешь, Соколиный Глаз? Она внизу, под лестницей? Или это кровь парня, которого укусила пчела?