Прекрасная свинарка - Мартти Ларни

— В данный момент у меня нет охоты браться за новые дела, — ответила я устало. — Со дня на день может разразиться вторая мировая война…

— Вот именно, именно поэтому! — перебил он меня возбужденно. — Все надо уладить как можно скорее. Прости, не перебивай, хоть я и перебил тебя, но дело это действительно очень спешное. Я узнал, что городские власти решили продать все шестнадцать автобусов ПУГХ тому, кто предложит наибольшую цену.

— Что же мы будем с ними делать?

— Купим их!

— Я не вложу в это предприятие ни одного пенни.

Энсио глубоко вздохнул, запасаясь терпением.

— Дорогая Минна, выслушай хотя бы! Автобусы совсем новенькие, а я мог бы купить их по цене металлолома.

— А дальше?

— Мы их демонтируем, снимаем то самое, известное тебе оборудование, и сразу же продадим его индивидуальным застройщикам, самостоятельно возводящим домики в пригородах. Продадим с аукциона. Затем мы живо обратим автобусы в новую веру и снова продадим их. Я подсчитал, что вся эта процедура займет три недели. Ну как, согласна?

Он почти умолял — и я согласилась. Мне казались весьма сомнительными хлопоты моего сподвижника, хотя я знала, что у него в отношении денег прирожденный нюх и к тому же имеются отлично развитые хватательные способности. Я финансировала его предприятие, чувствуя себя жертвовательницей. Каково же было мое смущение, когда он через две недели явился в контору, весело напевая (вино ведь молчит, только пока закупорено в бутылке), и прямо ворвался в мой кабинет. Я не могла выговорить ничего, кроме односложного вопроса:

— Ну?

Продолжая напевать, он открыл портфель, выложил передо мною на стол пачку денег — сумму, которую брал у меня взаймы, — и спросил:

— Как насчет процентов?

— Можешь оставить их себе!

— Отлично. А вот твоя доля прибыли.

Он передал мне сто тысяч марок и как бы между прочим сообщил, что расплатился со всеми долгами. Я вновь начала сомневаться в его честности и потребовала объяснений. Поскольку голая правда всегда чувствует себя как-то неловко и потому старается немножко принарядиться и подгримироваться, он тоже слегка приукрасил рассказ о своей отнюдь не поэтической деятельности, хотя мог бы все изложить гораздо короче и проще. Он купил у города шестнадцать автобусов ПУ оптом, по баснословно низкой цене. Распродав индивидуальным застройщикам снятые с автобусов раковины и унитазы, он вернул свои затраты. Потом он сбыл в разные мастерские и учреждения все оборудование, запасные части, инвентарь и на вырученные деньги снова оснастил машины, но теперь уже совершенно для других надобностей. А именно: он продал их армии как походные лазареты и машины для перевозки раненых. Продал всем на удивление по очень приличной цене. Такова была окончательная судьба знаменитых автофургонов ПУ. Очень жаль, что Энсио Хююпия был лишен политического честолюбия. Если бы ему достался пост министра финансов или министра торговли и промышленности, он мог бы оказать своему отечеству вовеки незабываемые услуги. Но он был, к сожалению, одной из тех скромных натур, которые застенчиво собирают добро в свой собственный амбар и нисколько не заботятся об известности.

На свете есть много людей, о жизни и деятельности которых ничего не известно, однако в этом виновата не только пассивность сплетников.

Глава седьмая

РЕВАНШ

И вот наконец наступил день, когда я смогла удовлетворить годами мучившую меня жажду мести. Уверенная в победе, я вошла в контору «ПОТС и Кo». Меня сопровождал юрист моей фирмы Энсио Хююпия, он нес тяжелый чемодан и портфель. Старший вахтер сильно постарел: от его седых волос остался лишь реденький пух, сквозь который просвечивала крышка черепа. Хотя альманах его жизни был уже украшен листьями поздней осени и хотя он переступил порог пенсионного возраста целых шесть лет назад, он все еще был в состоянии кланяться посетителям и поклоняться своим директорам. Наше появление в прихожей «ПОТС и Кo» привело старика в сильнейшее замешательство.

— Пожалуйста, доложите о нас директору Свину, — сказал мой юрист деревянным голосом.

Воображение старика забило барабанную дробь, и он попытался увернуться от опасности.

— Совершенно невозможно… То есть, простите, не можете ли вы прийти немного позже?

— Нет, не можем, — сухо прозвучал ответ Энсио Хююпия. — Мы уже пришли.

Верный слуга Сеппо Свина обладал тонким чутьем и был хитрым следопытом душ человеческих. Он теперь выискивал любые отговорки, стараясь повернуть нас обратно к выходу. Энсио взглянул на меня, ожидая быстрого ответа. Я не могла отступать. Мне нужно было наконец поставить точки над «и». Совесть моя больше не желала одобрять жесткие, закоснелые принципы, согласно которым лишь добродетель, жалость и незапятнанная честь — вот все, что может быть хорошего в жизни. Я сделала решительный жест.

— Оттягивать развязку больше нельзя.

Плечо к плечу двинулись мы к двери генерального директора.

— Я не смею впустить вас без доклада, — испугался старший вахтер. — Не могу, это запрещено. Меня могут уволить…

— Ничего, теперь вас за это не уволят! — сказала я и, смело постучав, открыла дверь.

Мы твердым шагом вошли в кабинет и немедленно разбудили генерального директора, который только что уснул после завтрака. Сеппо Свин твердо верил, что праздность — мать всех изобретений. Он ужасно разозлился, когда его оторвали от любимого творческого занятия. Как сказал мудрый Хэмфрис, видение снов мешает нам просыпаться. Но поскольку сновидение лишено способности суждения, то, естественно, нельзя было ждать рассудительности от человека, созерцающего сны; Сеппо Свин приветствовал нас так, как мы, собственно, и предполагали:

— Вы являетесь, точно воры, даже не доложив о своем приходе! Ну, на этот раз налиму-привратнику уже не спасти своей шкуры! Уволю сегодня же.

— Простите, господин генеральный директор, — сказала я примирительно. — Старый вахмистр всеми силами старался помешать нам войти сюда. Но сейчас, когда мое время тоже превратилось в деньги, я не могу часами ждать в передней, как некогда поступал мой слишком деликатный и добросердечный муж Армас Карлссон.

Сеппо Свин поправил галстук и сел за письменный стол, теребя усы.

— Покойник за это не взыщет… — проворчал он негромко.

— Разумеется, но его жена взыщет. — ответил за меня Энсио Хююпия очень зло и тут же, открыв чемодан, достал оттуда магнитофон и поставил его на маленький столик у стены.

Мой опытный юрист нашел штепсель, проверил включение аппарата, поглядывая при этом на нашего гостеприимного хозяина с таким заботливым вниманием, словно поджаривал душу его на медленном огне.

— Тебя, кажется, удивляет наша аппаратура, братец? Мы хотим только взять у тебя маленькое интервью.

Сеппо Свин так и подскочил. Живот его выпятился, далеко опередив грудь; за эти годы он совершенно заплыл жиром.

— Что означает весь этот спектакль? — воскликнул он, горячась. — Я вам ничего не должен, и говорить мне с вами не о чем. Если вы сейчас не уберете свою аппаратуру, я вышвырну вас обоих вон! Ко всем чертям!

— Выбирай хорошенько слова, — сказал мой юрист очень спокойно, — помни, что все они останутся на пленке. Лучше успокойся.

Энсио принялся доставать из портфеля деловые бумаги и документы, действуя с убийственным хладнокровием. Мы заранее условились, что говорить будет он, а я должна только слушать и наслаждаться. Я обещала ему обед «за черную работу», и он честно выполнял свою ответственную задачу, не забывая ни на минуту, что брильянт на мизинце всегда ценнее, чем заступ в руках.

После короткой, но мучительной паузы мы наконец приступили к совещанию. Я по-прежнему оставалась молчаливой участницей разговора. Энсио придвинул стул поближе к столу своего бывшего начальника и начал:

— Говорят, ты продал все свои акции правлению «ПОТС и Кo»?

Сеппо Свин вздрогнул.

— Каждый свободен вести свои дела так, как хочет, — ответил он резко.

— Спору нет. Итак, ты теперь служишь в качестве выборного и платного генерального директора, получающего жалованье, но никакой доли собственности в предприятиях «Поставщики отличного топлива. Свин и Компания» ты не имеешь, не так ли?

Сеппо Свин ничего не ответил. Энсио продолжал:

— Значит, я прав. Хорошо. Не можешь ли ты позвать сюда своего двоюродного брата Симо Сяхля?

Поскольку Сеппо Свин не шевельнул даже пальцем, Энсио снял трубку телефона и сам все устроил. Ловкий эквилибрист от бюрократии явился с дюжиной очиненных карандашей в кармане пиджака. Он весело поздоровался с юристом, а затем, обратясь ко мне, принялся расточать любезности:

— Какое счастье встретить вас, госпожа Карлссон! Вы, наверно, помните, как я сказал вам однажды: человек с такими способностями покорит весь мир. У вас к тому же было редкое качество…

— К делу! — перебил его Энсио Хююпия довольно резко.