Тысяча поцелуев, которые невозможно забыть - Тилли Коул

— на случай, если Руне попытается проникнуть в комнату. Несколько раз мы все же сталкивались в школе, и он либо притворялся, что не видит меня, либо смотрел, как на злейшего врага.

И то и другое ранило до боли.

Во время большой перемены, когда все шли на ланч, я держалась от кафетерия подальше и перекусывала в музыкальной комнате, а свободное время уделяла виолончели. Музыка по-прежнему оставалась моей тихой гаванью, единственным убежищем, где я могла укрыться от мира.

Стоило смычку коснуться струн, как меня уносило в море звуков и нот. Боль и печаль последних двух лет забывались. Одиночество, слезы, злость — все уходило, и оставался только покой, найти который не получилось нигде больше.

Всю неделю, после жуткой встречи с Руне в коридоре, я хотела только одного: забыть обо всем. Забыть его взгляд, полный ненависти и презрения. Музыка всегда служила мне лучшим лекарством, и теперь я отдавала ей свое свободное время. И все бы ничего, если бы не одна проблема. Каждый раз, после окончания музыкальной пьесы, как только последняя нота растворялась в воздухе, и я опускала смычок, отчаяние накатывало с удесятеренной силой. Валило с ног и не отпускало. Вот и сегодня, стоило отыграть в перерыве, как тоска вновь овладела мной и не отпускала всю вторую половину дня. Я уже вышла из школы, а она давила и давила.

Как всегда после занятий, в школьном дворе творилось настоящее столпотворение. Опустив голову, я пробилась к выходу, а когда свернула за угол, увидела сидящих на поляне в парке Руне и его друзей. С ними были и Джори с Руби. А еще Эвери.

Я тут же отвела глаза, чтобы не смотреть на Эвери, пристроившуюся к Руне, который как раз закуривал сигарету. Выпустив дым и небрежно положив руку на колено, он прислонился спиной к дереву. Сдерживая трепет внутри, я ускорила шаг, но в какой-то момент наши глаза все-таки встретились.

Я поспешно отвернулась, но Джори уже заметила меня и, вскочив, устремилась следом. Мне вовсе не хотелось, чтобы Руне и его приятели слышали наш разговор, поэтому я постаралась отойти подальше.

— Поппи, — окликнула Джори, остановившись у меня за спиной. Чувствуя на себе неотступный взгляд Руне, но не отвечая на него, я обернулась.

— Ты как? — спросила она.

— Хорошо, — ответила я и сама услышала, как дрогнул мой голос.

Джори вздохнула:

— Ты хотя бы поговорила с ним? Неделя прошла, как он вернулся.

— Нет. — Я почувствовала, как вспыхнули щеки, и покачала головой, но потом собралась с духом и призналась: — Не представляю, о чем говорить. Он изменился и не похож на того парня, которого я знала и любила.

— Знаю, изменился, — кивнула Джори. — Но, похоже, Попс, ты единственная, кто считает, что к худшему.

— Ты о чем? — Я ощутила укол ревности.

Джори кивнула в сторону девчонок, окруживших Руне и изо всех сил старавшихся держаться естественно и непринужденно. Получалось у них откровенно плохо.

— Все только о нем и говорят. Любая девчонка в школе — за исключением тебя, меня и Руби — с радостью продаст душу только за то, чтобы заслужить его внимание. Руне и раньше пользовался популярностью, но тогда у него была ты, и мы знали, что тебя он ни на кого не променяет. Но теперь… — Она не договорила, но у меня как будто камень лег на сердце.

— Но теперь меня у него нет, — закончила за нее я. — Теперь он свободен и может быть с кем угодно, кого только пожелает.

Джори смутилась, поняв, что не в первый уже раз ляпнула лишнее, виновато заморгала и взяла меня за руку. Впрочем, злиться на нее было невозможно, — она всегда сначала говорила и только потом думала. К тому же она сказала правду.

— Какие планы на завтрашний вечер? — спросила Джори после неловкой паузы. — Чем будешь заниматься?

— Ничем. — Мне хотелось поскорее закончить этот разговор и уйти.

— Вот и хорошо! — обрадовалась она. — Дикон устраивает вечеринку у себя дома. Приходи! Нечего сидеть одной в субботний вечер.

Я рассмеялась.

Джори нахмурилась.

— Я не хожу на вечеринки. Меня никто на них не приглашает.

— Считай, что пригласили. Пойдешь со мной. Будешь моей парой.

Настроение упало до нуля.

— Не могу. — Я вздохнула. — Не могу, потому что там будет Руне. После всего случившегося…

Джори наклонилась и, понизив голос, доверительно сообщила:

— Его там не будет. Руне сказал Дикону, что собирается куда-то еще.

— И куда же? — Любопытство все же перевесило сдержанность.

Она пожала плечами.

— Откуда ж мне знать. Руне не из разговорчивых. Думаю, ему это только добавляет привлекательности в глазах поклонниц. — Джори выпятила нижнюю губу и ткнула меня в плечо. — Ну же, Попс, пожалуйста. Тебя так долго не было, я по тебе скучала. Мы мало бываем вместе, а ты постоянно прячешься. Столько надо наверстать. И Руби тоже будет. Ты меня знаешь — я от тебя не отстану.

Я уткнулась взглядом в землю, изо всех сил пытаясь найти повод, чтобы отказаться. Потом посмотрела на Джори и поняла, что если откажусь, то сильно расстрою подругу. И, отогнав сомнения, сдалась.

— Ладно, пойдем вместе.

Джори расплылась в широкой улыбке.

— Вот и отлично! — Она порывисто обняла меня, и я рассмеялась.

— Мне пора. У меня сегодня концерт.

— Хорошо. Я заскочу за тобой завтра в семь, идет?

Мы попрощались, и я пошла домой, но уже через пару минут почувствовала, что кто-то идет за мной через вишневую рощу. Я оглянулась — это был Руне.

Наши взгляды встретились, и мое сердце рвануло, словно на стометровку. Он не отвел глаза — в отличие от меня. А если Руне попытается заговорить? Если потребует объяснений? Или, еще хуже, скажет, что у нас и не было ничего серьезного?

Меня бы это раздавило.

Не поднимая головы, я прибавила шагу и уже не сбавляла до самого дома. Он шел за мной всю дорогу, но догнать не пытался.

Взбежав по ступенькам крыльца, я посмотрела в сторону — Руне стоял возле своего отца, прислонившись к стене дома. Привычным жестом он откинул назад волосы, и мое сердце кувыркнулось. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не бросить сумку и не побежать к нему — объяснить, почему я перестала отвечать, почему порвала с ним, почему отдала бы все на свете только за то, чтобы он поцеловал меня, как прежде. Но я заставила себя войти в дом.

В голове снова и снова крутились слова мамы — может быть, оно и к лучшему, что ты оборвала