Дела семейные - Дмитрий Каралис

Дядя Жора встал и со скорбным лицом показал фото гостям.

— Тридцать шестой год, — перевернув рамку, сказал он. — Нам по четыре года… Н-да… — Он снял сомбреро и опустил голову. — Давайте еще за родителей!

Потом мы ели шашлыки, дядя Гена в сомбреро и лаковых туфлях бил на крыльце чечетку, гости усаживались на ковры, разговаривали, смеялись, кучками разбредались по участку, хохотали, вспоминали прошлое, пили, закусывали, и мне показалось, что Катька и космонавт Алексей неровно дышат друг к другу.

Сначала я засек их сидящими в беседке, где они кормили Чарли шашлыком, потом видел, как Катька опирается на его руку, чтобы вытрясти камушек из туфельки, потом они вместе приседали и нюхали цветы, потом он ей что-то оживленно рассказывал и показывал рукой на темнеющее небо, Катька смеялась, потом куда-то исчезли и появились с задумчивыми лицами.

Катькины родители вышли из дома. Тетя Зина поправила прическу и светски улыбнулась.

— Алексей, ты ляжешь на втором этаже или на веранде? — дядя Жора дружески взял космонавта за локоть. — Зинаида Михайловна тебе постелет. Выспишься по-человечески перед дорогой!

— А можно, я со всеми в палатке? — улыбаясь, попросил космонавт. — Это моя давняя мечта — на сене, на природе… Я уже и чемодан там свой положил.

Дядя Жора развел руками:

— Желание гостя — закон! Ну, как тебе наша дочка, еще не надоела?

— Ну что вы, — сказал Алексей, снимая пиджак и накидывая его на плечи Катьке. — Славная девушка, начитанная, знает много интересного…

Тетя Зина ласкающим материнским взглядом посмотрела на дочку и игриво улыбнулась космонавту:

— Она у нас девушка с характером!

— Это и хорошо! — весело тряхнул головой Алексей. — Так и должно быть!

Дядя Жора оглянулся по сторонам, давая понять, что помнит о конспирации и вытащил из заднего кармана брюк плотно сложенные листы бумаги:

— Хотел показать тебе принципиальную схему оптического прибора по твоей линии… — он задумчиво посмотрел на укрытую пиджаком дочку. — Если не успеем потолковать, возьми с собой и потом сообщишь свое мнение. Идет?

— Идет! — широко улыбнулся космонавт, забирая бумаги. — Так даже лучше! Спокойно, в тиши лаборатории… Мы еще погуляем? — Он вопросительно взглянул на Катьку, и та, опустив глаза, кивнула.

— Гуляйте, гуляйте, — разрешила тетя Зина. — Здесь такой воздух! Говорят, сплошные ионы…

Я заметил, что из кармана пиджака торчит красный цилиндрик моего фонарика с синим ободком изоляционной ленты. Куда-то они собрались?…

В палатке мне досталось место между дядей Сашей Гуревичем и отцом, и я жалел, что не рядом с космонавтом, который улегся у входа. Могли бы конспиративно пошептаться на ночь, потом бы я похвастался, с кем спал бок о бок… «Хотя, кто знает, — думал я, засыпая, — может они с Катькой еще поженятся, и он окажется мне вроде двоюродного брата. Неспроста он лег возле входа — может, еще пойдут с Катькой догуливать…»

Я разлепил глаза, сел, поеживаясь от холода, и обнаружил, что нахожусь в палатке один. С улицы слышались звяканье посуды и веселые голоса. Похоже, за столами уже завтракали.

— Где, где, — услышал я голос дяди Жоры. — Утреннюю пробежку, наверное, делает. Чемодан-то на месте…

— Сколько же можно бегать, — сказала тетя Зина. — Может, он ногу подвернул?

Я вылез из палатки, и Чарли разбежался ко мне, виляя хвостом и приветственно поскуливая. Я завалил его на спину, поурчал вместе с ним и пошел умываться.

Катька стояла у самовара и, поджав губы, наливала гостям чай. Некоторые уже выпивали и закусывали. Отец с дядей Сашей обливались около колодца холодной водой и фыркали, как кони. Рядом стояла мама с махровыми полотенцами на плече.

— Ты не знаешь, куда мог деться Алексей? — тихо спросила мама. — Он тебе ничего не говорил?

Я пожал плечами:

— Катька, наверное, знает.

— Ничего она не знает, — бормотнула мама и недовольно отвернулась.

— Может, пошел на вокзал билеты компостировать? Там в междугородней кассе всегда очередь, — отец взял у матери с плеча полотенце и стал растираться. — Привет, Кирилл! А ты куда вчера коробочки с фотографиями положил?

— Вам вручил! — напомнил я, пробуя рукой воду в ведре. — У тебя еще сомбреро упало… Ух ты, холодная…

— Билеты, билеты, — растирая спину полотенцем, повторил дядя Саша. — Куда я свои-то сунул? Надо проверить… — Он накинул полотенце на плечи и, выкривляя босые ноги, пошел по сосновым иголкам и шишечкам к палатке.

— Ничего не пойму, — кинув мне полотенце отец. — Куда мы их засунули?

…Фотографии нашлись у дядижориной веранды за кустами георгинов. Они были целы, только стекло в одной рамке треснуло, и из него вывалился островок — наискосок по лицу бабушки. Я не стал вставлять его обратно, чтобы не повредить фотографии — лучше заменить стекло целиком.

Нашлись и авиационные билеты дяди Саши Гуревича — они вместе с паспортом и командировкой лежали в пустом бумажнике, брошенном у ворот. Нашлись и другие бумажники — воришка вычистил их прямо на участке, за углом веранды, и приехавшая милиция, сказала, что так всегда и бывает — вор бумажник не возьмет, ему нужны только деньги.

В чемодане Алексея оказались перевязанные стопки старых газет, ветхие сандалии и три листа плотно сложенной бумаги, озаглавленные «Описание прибора для подачи оптических сигналов в открытом космосе».

— А это что за чудо? — не давая дяде Жоре заглянуть в собственные чертежи, пробормотал капитан.

— Космонавт… — печально вздохнул дядя Жора.

— Понятно, — сказал капитан. — Так и запишем…

Судя по тому, как была удручена Катька, она с ним целовалась.

Картонные коробочки, старательно оклеенные мною черным дерматином, так и не нашлись.

«Не слушаете опытных людей… — сказал через пару дней Павел Гурьянович, заглянув к нам на участок. — А я вас предупреждал — с этой публикой надо держать ухо востро!» Но с ним никто не захотел разговаривать, даже тетя Зина.

Да и зачем фотографиям коробочки, если им висеть в рамках на стене?..

АВТО С ДОСТАВКОЙ НА ДОМ

В середине мая нам прислали открытку из автомобильного магазина на проспекте Энергетиков с приглашением выкупить «жигули» третьей модели.

— Надо же! Всего пять лет стояли! — блестел глазами отец, расхаживая по квартире и не зная, за что взяться. — Я вчера, как чувствовал, что скоро очередь подойдет! Иду через двор и вижу — Шевчуки на дачу собираются. Вот, думаю, скоро и мы так сможем… — он остановился у окна и стал смотреть на нашу 5-ю Линию, по которой изредка проезжали автомобили

— Надо на курсы записываться, — напомнил я.

— Обязательно! — кивнул батя. — И тебе надо официальные права получить, и маме неплохо бы сесть за руль! Мало ли что…

— Нет уж! — Мама шила из куска брезента специальный пояс с кармашками для денег. — Нам с Сильвой и пассажирами неплохо! Правда, Сильва?

Сильва лежала на диване и всем своим видом давала понять, что она, как всякая разумная кошка, не против обретения транспортного средства, на котором можно вольготно ездить на дачу, но сначала надо купить, а потом мечтать. Однажды мы уже радовались предстоящим путешествиям на катере, и что вышло?

— Эх! — сказал отец, потирая руки, и я понял, что он имел в виду.

— И не думай, — сказала мама. — А когда за руль сядешь, вообще ни грамма нельзя.

— Естественно, только после покупки, — подмигнул мне отец и стал звонить брату, договариваться о деталях завтрашней поездки в магазин.

Мама бдительно задернула шторы на окнах, достала из шкафа мою вчерашнюю получку и примерила новенькие десятки, четвертной и полтинник к карманам денежного патронташа. Я видел — маме приятно, что сын отдает получку в дом, и она словно игралась этими жесткими разноцветными бумажками.

Деньги уже были заказаны в сберкассе, но мы не знали, какими купюрами нам отвалят пять с половиной тысяч, и мама решила нашить карманов с запасом. Еще одну тысячу должен был привезти брат-близнец отца — дядя Жора. У него давно была машина — крепкая и уютная «Волга» с оленем на капоте, которую он не собирался менять ни на какие «жигули».

Доставку нового автомобиля на дом финансировал я, — из командировки в Северодвинск я вернулся с плюсом, и мне хотелось порадовать предков: чтобы и в магазин на машине, и обратно на машине.

На следующий день дядя Жора завез нас в сберкассу, потом он покружил немного по Васильевскому острову, чтобы выяснить, нет ли за нами «хвоста», мы рассовали деньги в патронташ, и поехали в магазин.

— Все взяли? — спросил дядя Жора, с подозрением поглядывая в зеркальце заднего вида. — Деньги, документы, валерьянку?..

— Все, все! — сказал отец, ощупывая под плащом патронташ с деньгами. — Вроде бы все взяли.