Газета "Своими Именами" №13 от 25.03.2014 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

Утро 21 июня, когда резко изменилось поведение главнокомандования РККА – это тот самый поздний срок, когда со Сталиным что-то случилось. Повторю, самый поздний – то есть к утру 21 июня Сталин чем-то или кем-то уже был выбит из строя.

Если посмотреть на свидетельства участников тех событий, то бросается в глаза их полная разноголосица о событиях в Кремле в ночь на 22 июня. К примеру, в числе посетителей сталинского кабинета в тот вечер, отмеченных в журнале и оставивших воспоминания, были Молотов, Микоян, Жуков и адмирал Кузнецов.

Однако Кузнецов, как помнит читатель, сообщил, что ни в тот вечер, ни на следующий день у Сталина он не был, его не видел и не слышал.

Напротив, у Жукова, поскольку он озвучивал официальную версию ЦК КПСС, описание событий существенно ближе к записям журнала, хотя и у него имеются значительные расхождения. К примеру, 22 июня он вошел в кабинет в 4.30 утра, а согласно записям журнала, первые посетители отмечены там только в 5 часов 45 минут.

Молотов, когда рассказывал писателю Ф. Чуеву о тех событиях, уже был знаком с мемуарами Жукова, однако (или наоборот – поэтому) оговорил, что тому доверять нельзя. Почему-то он не счел нужным повторить за Жуковым, что вечером 21 июня вместе с ним был на приеме у Сталина в его кабинете. Наоборот, Молотов сообщил, что сначала члены Политбюро вместе со Сталиным часов до 11 часов вечера вообще были не в Кремле, у него на даче, и только в два часа ночи собрались в его кремлевском кабинете, куда через час прибыл и Тимошенко с Жуковым:

«Мы собрались у товарища Сталина в Кремле около двух часов ночи, официальное заседание, все члены Политбюро были вызваны. До этого, 21 июня, вечером мы были на даче у Сталина часов до одиннадцати-двенадцати. Может быть, даже кино смотрели, в свое время мы часто так делали вечером – после обеда смотрели кино. Потом разошлись, и снова нас собрали. А между двумя и тремя ночи позвонили от Шуленбурга в мой секретариат, а из моего секретариата – Поскребышеву, что немецкий посол Шуленбург хочет видеть наркома иностранных дел Молотова. Ну и тогда я пошел из кабинета Сталина наверх к себе, мы были в одном доме, на одном этаже, но на разных участках. Мой кабинет выходил углом прямо на Ивана Великого. Члены Политбюро оставались у Сталина, а я пошел к себе принимать Шуленбурга – это минуты две-три пройти…

Маленков и Каганович должны помнить, когда их вызвали. Это, по-моему, было не позже, чем в половине третьего. И Жуков с Тимошенко прибыли не позже трех часов. А то, что Жуков это относит ко времени после четырех, он запаздывает сознательно, чтобы подогнать время к своим часам. События развернулись раньше». (Чуев Ф. И. Молотов: полудержавный властелин. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1999, с.57.)

А другой член Политбюро, А.И. Микоян, вспомнил, что вечером 21 июня Политбюро собралось не в кабинете или на даче, а в кремлевской квартире Сталина, куда потом приехали и Тимошенко с Жуковым. В три часа ночи члены ПБ разошлись, но уже через час вновь вынуждены были собраться – на этот раз в сталинском кабинете:

«В субботу 21 июня 1941 г., вечером, мы, члены Политбюро, были у Сталина на квартире. Обменивались мнениями…

Неожиданно туда приехали Тимошенко, Жуков и Ватутин… Мы разошлись около трех часов ночи 22 июня, а уже через час меня разбудили: "Война!" Сразу члены Политбюро вновь собрались у Сталина, зачитали информацию о том, что бомбили Севастополь и другие города».

Как видно, все очевидцы противоречат и друг другу, и журналу учета посетителей, противоречат по-крупному и в мелочах. А почему? Только ли из-за давности событий и плохой памяти? На наш взгляд – потому, что заранее не сговорились, что им всем рассказывать, и каждый врал по-своему.

А теперь главный вопрос – как быть с записями журнала учета посетителей кабинета Сталина? Как можно утверждать, что Сталина не было в Кремле, если, согласно журналу, к нему в его кабинет люди приходили и 21, и 22 июня, и в последующие дни?!

Однако здесь нет ни малейшего противоречия. Оказывается, посетители могли приходить в кабинет вождя, когда самого Сталина там не было, а принимал их кто-то другой (при этом записи журнала велись в обычном порядке, разве что могли добавляться записи вроде «Прием велся в отсутствие т. Сталина»). И такая ситуация совсем не была исключением:

Иногда в кабинете Сталина проводился прием в отсутствии его хозяина. В августе 1933 г. Сталину был предоставлен отпуск на полтора месяца. Как правило, в решениях о предоставлении отпусков Сталину не оговаривалось, кто будет замещать его, как председательствующего на заседаниях Политбюро ЦК. В 1933 г. в протоколе заседания Политбюро, которым Сталину был предоставлен отпуск, отмечено, что на время отпуска Сталина замещать его в Комиссии Обороны будет Л. М. Каганович. Вероятно, и на «хозяйстве» в Политбюро оставался этот секретарь ЦК ВКП(б), бывший в то время по совместительству еще и первым секретарем МК и МГК ВКП (б)…

В 1933 г., пока Сталин отдыхал на юге, в его кабинете соратники собирались 21 раз. При этом дважды — 10 и 16 сентября — всего на несколько минут…

Судя по записям, в кабинете Сталина собирались в его отсутствие члены Политбюро, сюда же приглашались и те, кто принимал участие в заседаниях или был вызван для согласования и решения каких-либо вопросов. ( Исчезнувшая империя.)

Таким образом, в 1933 году, когда живой и здоровый Сталин находился в другом месте, соратники вовсю пользовались его кабинетом. Но точно также было 2 и 5 марта 1953 года, когда уже отравленный вождь умирал на своей даче. Более того, соратники собирались там и после его смерти – 7, 8 и 9 марта! (Там же.)

Принимал во время отсутствия Сталина в Москве в его кабинете тот, кто замещал вождя по партийной или государственной линии. В августе 1933-го такое старшинство делили Каганович и Молотов, хотя Вячеслав Михайлович, все же, имел более высокий статус:

В 17-ти случаях (из 21) список возглавляет Л. Каганович, в 3-х случаях — Молотов и однажды — Куйбышев (в отсутствие Кагановича и Молотова). Когда список возглавлялся Молотовым, всегда присутствовал и Каганович; когда же во главе списка стоит Каганович, Молотов в большинстве (11 из 17) случаев отсутствует. Таким образом, эти деятели как бы делили между собой лидерство в отсутствие вождя (там же).

Таким образом, тот, кто замещал Сталина, фактически становился хозяином в его кабинете и, значит, встречал и провожал посетителей. А теперь посмотрим, как с эти обстояло дело 20-22 июня. Если Сталин выбыл из строя, его функции автоматически переходили к заместителю, которым в июне сорок первого был В.М. Молотов. Напомню, что до 5 мая 1941 г. он сам занимал пост Председателя СНК, на котором его сменил Сталин.

Поэтому именно Молотов должен быть за хозяина в кабинете, соответственно, первым туда входить и последним его покидать. Разумеется, само по себе это еще не доказательство отсутствия Сталина в Кремле, поскольку и в обычные дни, при действующем Сталине, Молотов, как ближайший его соратник, так частенько и поступал. Но если мы правы, то в интересующие нас критические дни июня это уже должно стать обязательным правилом.

Итак, 20 июня 1941 года. В 19.55 Молотов первым входит в кабинет, а в 0.45 последним его покидает.

21 июня. В 18.27 Молотов снова первым вошел в сталинский кабинет, и в 23 часа последним из него вышел:

1. Молотов 18.27—23.00

…Последние вышли 23.00. (Там же.)

Но еще ярче главенство Молотова на тот момент видно по ситуации за 22 июня. В 5 часов 45 минут утра Молотов снова первым вошел в кабинет вождя, после чего туда стали входить другие посетители. Всего за первую половину дня там отмечено 14 человек – шла напряженная работа. Помимо прочего, в это время Молотов лично подготовил сообщение советскому народу о вероломном нападении гитлеровской Германии на СССР. В 12 часов 5 минут он покинул кабинет и отправился в студию, чтобы в прямом эфире зачитать его на всю страну.

С его уходом кабинет полностью опустел. Маленков и Берия вышли оттуда еще в 12.00, а последним в 12.05, вместе с Молотовым, его покинул Ворошилов. (Ну не захотели соратники вместе со Сталиным послушать это важное выступление.)

Но вот Вячеслав Михайлович закончил речь и в 12.25 вернулся назад. И сразу вслед за ним, в 12.30, туда возвратились Ворошилов с Микояном, а затем подтянулись и другие соратники. Получается, что без Молотова у остальных соратников к Сталину никаких дел не было. Когда в 16.45 Молотов окончательно покидал кабинет, вместе с ним вышли и все, кто там еще оставался. Таким образом, гости сталинского кабинета подстраивались именно под Молотова.

Утром 23 июня ситуация повторилась. В 3 часа 20 минут Молотов снова первым вошел в кабинет и последним в 6.25 оттуда вышел – гости находились в кабинете, пока их там принимал Молотов.