Последний штрих - Диана Кизис

– Недавно я звонил твоей маме, чтобы задать ей несколько уточняющих вопросов для статьи, – сказал он.

– Да? – протянула я.

– Она рассказала мне о твоей подруге Камил.

Я вперила в него пустой взгляд, но он не понял намека.

– Сесил, – поправила я.

– Извини. Как бестактно с моей стороны. Сесил, значит. После ее смерти ты ужасно переживаешь, да? Думаешь, что никогда больше не сможешь завести близких отношений? – Он положил руку на спинку дивана, заведя ее за мою шею. – Представляю, в каком ты состоянии.

– Неужели? Что, твоего лучшего друга тоже сбило такси?

– Нет, не в том смысле... Я выразился метафорически.

– А... Что ж, спасибо за понимание, Мэтью.

Он сменил тему и несколько минут пересказывал статью, которую сочинял о Елене. Глядя на него, я почувствовала себя неловко. Ведь парень просто хотел проявить участие. Поэтому когда он нагнулся ко мне, чтобы поцеловать, я не стала сопротивляться.

Поцелуй показался мне каким-то странным. Его губы отдавали пивом и были тверже, чем я ожидала, – словно переплетные скобы. Но через несколько минут я оттаяла. «Может, Мэтью не так уж и плох, – подумала я, заметив, что теперь он дышит чаще. – Нравится же ему стекло Бленко...» Рука Мэтью сползла с шеи мне на грудь. Я слегка изогнула спину в знак того, что разрешаю к себе прикасаться.

Он заглянул мне в глаза. «Заглянул в глаза, – подумала я. – Какая избитая фраза!»

– У меня для тебя кое-что есть, Джесси, – сказал он. С этими словами Мэтью откинулся на спинку дивана, расстегнул брюки и гордо продемонстрировал стоящий пенис исключительно больших размеров.

– Можешь пососать, красотка.

– Нет, ты, наверное, прикалываешься! – Зак хохотал в телефонную трубку. – Подожди, возьму платок.

Я услышала шорох, затем Зак высморкался. Он простудился, и я периодически названивала ему, чтобы узнать, как он себя чувствует.

– Представляешь? – Я взяла еще один пирожок с рисом. Я уже почти целый пакет сожрала. Заку не нравилось, что я слишком много курю. Но нужно же мне было хоть чем-то себя занять. – Я его тут же вытолкала взашей. Накинула на него пальто, бросила ему ботинки, сунула ключи от машины и – прости-прощай.

– Но ты хоть оценила, насколько он большой?

– Зак, не надо! Я же ем сейчас!

– Не выискивай предлог.

– Ну разве что пощупала по-быстрому.

– Ты шутишь, правда? – Его тон стал серьезнее. Я успокоила его: разумеется, шучу.

Зак рассмеялся. У него был глубокий, красивый смех.

– Где ты откопала этого придурка? – спросил он.

– Маме спасибо! – фыркнула я. Он снова расхохотался.

– О Боже! – Зак глубоко вдохнул. – Знаешь, после таких историй еще меньше хочется с кем-то встречаться.

Я заверила его, что спешить некуда – никто не ждет, чтобы он так скоро стал назначать свидания.

– Скажем так: сам-то я не спешу, а вот все остальные проходу не дают.

– Кто это «все остальные»? – прикончила последний пирожок с рисом и решила заглянуть в холодильник: не найдется ли там еще чего-нибудь пожевать? – Прошло всего восемь месяцев.

– Девушки из офиса «Тайме». Они все по мне с ума сходят.

– Скромности тебе не занимать.

– Нет, серьезно. Мой психолог говорит, что существует такое понятие, как «вдовья лихорадка». Это означает, что вдовцы вызывают повышенный интерес. Недавно, например, я шел на собрание, и одна девушка из отдела маркетинга протянула мне записку, в которой говорилось: «Когда будешь готов», а ниже – номер ее телефона.

– Как ее зовут? – спросила я.

– Ракель Суоллоу.

– Круто. – Я направилась на кухню, достала из холодильника белое вино и налила себе стакан.

– «Понимаете, доктор Бивер, я влюбился в мисс Суоллоу с первого взгляда...»

Повисла неловкая пауза.

– Что? – сказала я. – Неудачная шутка?

– Да нет, не в этом дело.

– Тогда в чем?

– Ни в чем. – Он закашлялся. – Просто мне совсем не Ракель нравится.

– Что ж... Я просто дурачилась.

Только тут до меня дошло: что он имеет в виду? Неужели ему кто-то нравится?

– Зак, у тебя что, кто-то появился? Он ничего не ответил.

– Новая де-е-евушка? – поддразнила я.

– Джесси, ты хуже моей младшей сестренки. – Он прокашлялся. – Нет. Нет, конечно.

– Если тебе кто-то приглянулся, все будут только рады...

– Смени пластинку, не то я повешу трубку, – смеясь, пригрозил он.

– Еще чего! Так легко ты не отвертишься.

– Телефонная трубка медленно опускается. Сейчас нас разъединят. Пока, Джесси! Прощай!..

– Хорошо-хорошо! – перебила я. – Не буду больше спрашивать, только не вешай трубку.

– То-то. А я уже думал, придется привести угрозу в действие.

В пятницу мы с Брин решили пообедать вместе. Стояла пасмурная погода. Летнюю жару наконец-то сменил прохладный ветерок. Я была счастлива, когда поутру впервые за много месяцев натянула легкий свитер. Мне хотелось съесть чего-нибудь вкусненького, но по настоянию Брин мы отправились в маленький ресторанчик неподалеку от ее офиса, где подавали полезную пищу. В последнее время Брин особенно ревностно следила за тем, что я ем – без сомнения, хотела, чтобы мне опять кто-нибудь назначил свидание. И еще она мечтала заставить меня бросить курить. По дороге в ресторан я жевала никотиновую жвачку и думала: «И когда только все на свете успели бросить курить?»

Я изучала перечень бутербродов с пониженным содержанием углеводов, подававшихся с салатными листьями, и тофу «Макнаггетс». Брин уже свой выбор сделала. Она ждала, положив руки на меню, и смотрела на меня с каким-то странным выражением.

– Вчера вечером я звонила Заку узнать, как он себя чувствует, – сказала я, остановившись на салате, показавшемся мне наиболее сносным. – Он сильно простужен.

– Слышала, – сказала она. – Ну и как он? Я пожала плечами.

– Лучше, чем в ту неделю, на которую пришелся день рождения Сесил. Но ты же знаешь Зака. О том, что творится у него в душе, можно только догадываться.

– Хочешь сказать, тихие воды глубоки? Дэвид и я обедали с ним незадолго до того, как он заболел. Зак был очень мил. Он... – Брин уставилась в потолок, подыскивая слова.

– Старается проводить с нами больше времени, – закончила я за нее.

– Именно. Дэвид говорит, Зак сказал ему, что он не хочет исчезать из нашей жизни только потому, что умерла Сесил.

Я отхлебнула чая с мятой. Сказать Брин, что Зак, похоже, влюбился, или не стоит? А почему бы и нет?

– По-моему, он положил на кого-то глаз, – сказала я. Брин умолкла и вытерла рот салфеткой, оставив на ней

тревожное красное пятно от своей любимой помады.

– Да ты что?!

– Я хотела его вчера расспросить, но он пригрозил, что повесит трубку.