Не надо мне лгать - Уиллоу Роуз

она не спорила с бабушкой. Оливия села рядом с сестрой, постаравшись не выйти за границы того же полотенца. Но я беспокоилась не столько за девочек, сколько за Алекса. Он уже сделал два круга по гостиной со своей игрушечной машиной скорой помощи, ревя как сирена. Каждый раз, когда он пробегал мимо скульптурной вазы в человеческий рост, которую, как я знала, мама заказала прямо из Вьетнама, сердце мое замирало.

– Крошка!

В гостиную вошел папа, поцеловал меня в щеку, поприветствовал девчонок и поймал пробегавшего мимо него Алекса. Он обхватил его поперек живота, поднял и начал кружить вокруг себя, пока они оба не рассмеялись.

– Джон!

Мама вышла из кухни, держа поднос с какой-то едой.

Папа опустил Алекса на пол.

– Извини, дорогая.

Мама бросила на него очередной выразительный взгляд и хлопнула в ладоши.

– Закуска, ребята. Я приготовила чипсы из цукини. Давайте поедим во дворе, чтобы не оставить следов от жирных пальцев на мебели.

Я с облегчением выдохнула. Во дворе Алекс может беситься сколько угодно без риска что-нибудь сломать. Расслабившись, я уселась в садовое кресло, а Алекс выбежал на лужайку и начал кувыркаться на траве.

– Ну так и что… – начал папа, садясь рядом со мной.

Продолжить ему не дала мама, которая вышла из дома и переключила внимание на себя.

– Ты знаешь, что случилось с сыном сенатора? Это сейчас во всех новостях, – сообщила мама почти шепотом так, чтобы дети не смогли ее расслышать. Впрочем, Оливия и Кристина уже надели купальники и отправились в бассейн. Я прекрасно их понимала. Сама бы с удовольствием последовала их примеру. Очень уж жарко было на этом дворе.

– Конечно, она знает, – сказал папа. – Она же там была. Я как раз собирался ее об этом расспросить.

Я удивленно обернулась к нему:

– Откуда ты знаешь, что я там была?

Папа улыбнулся:

– Ты что, забыла, что я всегда все знаю? Я в курсе всего, что здесь происходит.

– Да не слушай ты его, Ева Рэй, – махнула рукой мама. – Кристал недавно позвонила и обо всем ему рассказала. Меня не было дома, так что он взял трубку и все от нее узнал.

Кристал – это мама Мэтта. Конечно же, Мэтт рассказал ей о том, что я там была. Я вспомнила, почему так спешила покинуть это место двадцать лет назад: здесь все всегда знали обо всем, что ты делаешь. Абсолютно.

– Так и что ты думаешь? – спросил папа.

– О сыне сенатора? – Я пожала плечами. – Честно говоря, понятия не имею. Это все очень-очень странно. Например, видео, которое вывело нас на мальчика. Все выглядело так, будто убийца хочет, чтобы мы его нашли. Он как будто специально вывел мальчика на экран. При этом не предъявил ни требований насчет выкупа, ни еще каких бы то ни было условий.

– Это ужасно, – сказала мама. – Страшно выходить на улицу сейчас. Нигде не можешь чувствовать себя в безопасности.

– Как ты думаешь, это как-то связано с политикой? – спросил папа.

– Так говорят по телевизору, – добавила мама. – Что мальчик был выбран жертвой из-за работы его отца. Из-за недавно подписанного законопроекта или, может быть, из-за позиции сенатора относительно контроля над огнестрельным оружием. Я не знаю. По моему мнению, все это очень странно.

– И да, и нет, – задумчиво произнесла я.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила мама.

Покусывая губу, я смотрела, как Алекс валяется в траве.

– Пока не знаю. Но думаю, что выбор именно сына сенатора определенно имеет значение. Я не уверена, что политическое. Возможно, преступник мог выбрать сына сенатора потому, что это привлечет внимание прессы.

– Ты думаешь, эти два случая как-то связаны, да? – спросил папа. – Девочка-серфингистка и сын сенатора?

Я пожала плечами:

– Делать какие бы то ни было заключения – не мое дело. Ты помнишь, что я ушла с работы? Сейчас я стараюсь держаться подальше от всего этого.

Папа задумчиво кивнул:

– Да, сейчас ты должна заботиться о себе и детях. А с этим пусть другие разбираются. Кроме того, тебе нужно писать книгу. Как она продвигается?

Я виновато улыбнулась:

– Э-э-э-э, не слишком хорошо пока что.

– Не провали еще и это, Ева Рэй, – сказала мама. – В издательстве на тебя могут рассердиться, и с чем ты тогда останешься? У тебя нет дополнительного дохода. Ты теперь мать-одиночка, муж тебя бросил. Ты не можешь себе позволить провалить и это тоже.

Я взглянула на маму и выдавила из себя улыбку.

– Господи, боже мой. Спасибо, что напомнила мне, мам. Я совершенно забыла, как ужасна моя жизнь.

Мама поморщилась и вскочила:

– О боже, еда!

Она бросилась в дом, цокая высоченными каблуками. Папа наклонился ко мне и тихонечко сказал:

– Она приготовила киноа с карри, нутом и перцем. Это что-то веганское, растительное и не содержит глютена. Кто-нибудь вообще знает, что такое глютен и почему у всех нас вдруг на него случилась аллергия?

Я усмехнулась и положила руку на плечо отца:

– Она хочет тебе добра. Она хочет, чтобы ты был здоров и оставался с нами на долгие годы.

– Мне всего шестьдесят два. Я не умираю. Черт возьми, я еще даже не на пенсии. Я никуда не собираюсь уходить в обозримом будущем. Но могу, если не получу в ближайшее время большой, жирный, сочный стейк.

Я хихикнула.

– Пап, ты всегда можешь прийти поесть чего-нибудь из нашего холодильника. Каждый раз, когда тебе захочется настоящей вредной еды, просто заходи.

– Как хорошо иметь запасной план, – прошептал папа, а мама крикнула из дома, что ужин подан.

Поковыряв мамину стряпню и сделав вид, что поели, мы с детьми вернулись домой, где играли в карты, поедая лазанью Дженны. Мы засиделись до десяти часов, совершенно забыв, что завтра утром в школу. Я хотела, чтобы это длилось вечно. В то же время я не могла перестать думать о сенаторе и его жене, бедных родителях, которые сидели сейчас одни в огромном доме с видом на пляж и оплакивали своего ребенка.

Глава 30

Человек без лица тянет меня за руку. Мне больно, я кричу, но он зажимает мне рот и велит заткнуться. Его пальцы пахнут сигаретами. Мне страшно. Я слышу, как бешено колотится мое сердце. Я вижу маму с тележкой, но она слишком далеко. Я хочу снова закричать, но не могу. Я хочу сообщить маме, что происходит, но она слишком занята покупками, она ничего не замечает и даже не смотрит в мою сторону.

– Что ты делаешь?

Из-за спины человека без лица раздается голос Сидни. В