Введение в специальность - Александр Быченин

Вот так и получилось, что проснулся я сегодня с одной стороны, в довольно оптимистичном настроении, с другой — чувствовал себя хреновато. Переутомился накануне, плюс проклятая акклиматизация. Но это ничего, утром после посещения клуба «Амэя» было куда хуже. Хотя должен признать, та ночь прошла приятно… Кийоко… с ней все сложно. Ч — черт, кажется, я уже это говорил, только применительно к Асти. Короче, эта тоже меня бросила. Вернее, просто сбежала, когда я вырубился, замученный алкоголем и физическими нагрузками. Даже обидно стало, хоть и осознавал прекрасно, что дальше случайной связи дело не зайдет. И вообще, странная она. Лыжных очков так и не сняла, даже в самые, э — э–э, пикантные моменты с аксессуаром не расставалась. Хотя в остальном никаких нареканий — по крайней мере, я получил именно то, к чему стремился. Так что не в претензии.

Покончив с водными процедурами и основательно подкрепившись, отправился на первое собеседование, благо время тянуть было некуда — не опоздал, уже хлеб. Хорошее все‑таки в Синоби — сити такси, быстрое, верткое, и с поразительным чутьем на пробки. Даже расслабиться толком не успел, как добрался до завода. Пришлось неохотно покинуть уютное нутро экипажа и шагать к проходной.

Секьюрити скользнул по мне безразличным взглядом, поинтересовался целью визита и без разговоров вырубил силовое поле в рамке. Точно такой же, кстати, как и в космотерминале на станции «Адзуми». Блуждать на территории не пришлось — всюду висели подробнейшие планы, а для совсем уж непонятливых на стенах присутствовали жирные разноцветные стрелки с наименованием маршрута. Так что мне оставалось лишь придерживаться красных указателей с надписью «офис» да по возможности не сбивать с ног встречных — поперечных, торгуя лицом. Посмотреть вокруг было на что — заводик явно достался колонистам в наследство от Предтеч, но здесь, в отличие от той же орбитальной станции, с голопроекторами никто не заморачивался.

Персонала по пути попадалось довольно много, но ни у кого я интереса не вызвал. Впрочем, это легко объяснимо. Если уж для секьюрити я оказался не более чем досадной помехой, то всем остальным и вовсе наплевать. А я переживал, ага. Вчера мелькнула мысль освежить гардероб, но здравый смысл, подстегиваемый ленью, подсказал — заморачиваться не стоит, в конце концов, не менеджером иду устраиваться. И не брокером на Биржу, чтобы костюм «от Ароновски» натягивать, которого, кстати, и нет. Сойдут и джинсы с «умной» кожанкой. И не ошибся, как показала практика.

Территория филиала номер четырнадцать производственного предприятия «Фуси», как официально именовалась шарага, в которую я намеревался «устроиться» на работу (в переводе, вы будете смеяться — «Вечная жизнь») размерами не поражала, что немудрено — перенаселенный мегаполис не то место, где заштатный производитель компонентов биоимплантов может позволить себе участок в сотню — другую гектар. Небольшой дворик и пара корпусов, один из которых отведен под управленческие структуры, а второй — под производственные мощности, — вот и все богатство. И это с учетом того факта, что тащиться мне пришлось чуть ли не в пригород, за каковой тут считали Трущобы — здоровенный кусок города Предтеч, кое‑как освоенный в первые годы колонизации, но потом благополучно заброшенный: все более — менее приличные организации и большая часть социально благополучного населения предпочли сменить дислокацию. В историю вопроса я не углублялся, удовольствовался тем, что изначально первые поселенцы заняли самые неудачные районы. Затем, по мере освоения Наследия, соответственно, оттянулись в более пристойные части города. Так и образовались Трущобы — слегка «очеловеченные», но по большей части исконно алиеновские владения, в которых соседствовали циклопические башни Таюки и двух — трехэтажные быстросборные бараки, сооруженные наследниками. Впрочем, отстроенная колонистами инфраструктура служила не более чем ширмой — исходный город простирался вниз на неизвестную глубину. И все это изрядно сдобрено компьютерной техникой, причудливо сочетавшей человеческие технологии с достижениями Предтеч. В общем, черт ногу сломит. Хорошо, что мне туда пока что не надо. Впечатлился видом с высоты птичьего полета. И, если уж совсем честно, относительно приличный район, где я оказался, отпустив такси, впечатление производил довольно гнетущее — людей меньше, рекламы почти нет, зато транспортный поток сверхплотный, того и гляди собьют. Или оглушат высокочастотным визгом антигравитационного привода. Так что я испытал нешуточное облегчение, нырнув на защищенную территорию заводика.

Офисное здание оказалось типичнейшим представителем своего племени — такое же запутанное и под завязку нашпигованное фикусами в кадках, репродукциями картин великих живописцев и снующими туда — сюда клерками. Плюс вахтер на входе, не обративший на меня внимания — рамка простенького сканера не запищала, стало быть, оружия или иных потенциально опасных предметов нет, так чего дергаться? Похожей логики придерживались и остальные местные — раз иду, значит, надо. Я не имел ничего против, тем более, даже дорогу спрашивать не пришлось — отдел по работе с персоналом располагался на первом этаже в шаговой доступности. Дверь, как и все остальные ее товарки, была автоматической — меня моментально просветили во всех диапазонах, опознали и подтвердили допуск. В просторном кабинете скучала дамочка средних лет традиционной для сидзин наружности, то бишь насквозь европеоидная и в какой‑то степени миловидная. Впечатление портили лишь строгий костюм и прическа «конский хвост», придававшие владелице помещения строгий и неприступный вид. Впрочем, до Мисс Лед ей было очень далеко. А меня общение со Сьюзан Старковой, экипажным врачом и специалистом — биологом, закалило до такой степени, что никакой дамочке теперь не испугать. Разве что маман, когда не в духе, справится.

— Доброе утро, мисс… э — э–э…

— Дюран Аридзу.

— Очень приятно, мисс… Дюран, — запнулся я.

Занятно, однако. Фамилия французская, а имя и манера представляться — японские. Вот и не сообразил сразу, хоть уже и сталкивался с этой системой за последние дни неоднократно. Но все равно непривычно.

— Я по поводу, э — э–э, вакансии.

— Я поняла, — кивнула дамочка. — Заполните, пожалуйста, формы с первой по четвертую.

Я взял предложенный планшетник, подождал продолжения, и, не дождавшись, взглядом испросил разрешения присесть. Заполучив желаемое, устроился в жестком кресле, установленном сбоку от роскошного стола хозяйки кабинета, устроился поудобнее и мазнул пальцем по дисплею. Девайс ожил, выдав на экран первую анкету, и я, едва сдержав удивленный свист — предстояло ответить на добрую сотню вопросов — принялся за работу. Честное слово, если бы перед глазами не мелькали подсказки Зевса, спалился моментально — таких подробностей из жизни вымышленного Сингао Юэцу я и в страшном сне вообразить не мог. Но нет худа без добра — времени у меня оказалось предостаточно, чтобы с чувством, с толком, с расстановкой осуществить внедрение «подарочка». По правде говоря, этим опять же занимался Зевс, мне нужно было лишь поддерживать тактильный контакт с девайсом.

Уж не знаю, как процесс происходил на самом деле, но мне почему‑то представились крохотные паучки, деловито сползающиеся из всей кровеносной системы к кончикам пальцев, я даже рукой дернул машинально, ощутив зуд. По мере концентрации мелочи он усиливался, а потом превратился в легкую щекотку — мой мозг визуализировал происходящее как массовое переселение нанов на поверхность планшетника сквозь поры кожи. Даже на миг показалось, что я их вижу, что, конечно же, правдой быть не могло. Затем непривычные ощущения сошли на нет — «жучки» дружной толпой просочились в микроскопические щели между корпусными деталями и целеустремленно расползлись по внутренностям компа, сконцентрировавшись вокруг центрального процессора и модулей памяти. Можно считать, дело сделано. Но роль все равно нужно доиграть, потому как весьма подозрительно будет вдруг встать, извиниться и сбежать. Опять же, традиционную экскурсию по местам будущей славы пропускать не хотелось — технологии Предтеч меня весьма интересовали. Как профессионала, я имею в виду. Так что пришлось еще с полчаса воевать с «бумажками», прежде чем строгая мисс Дюран соизволила принять планшетник обратно и, пробежавшись взглядом по анкетам, передать меня с рук на руки одному из инженерно — технических работников. Довольно молодой парень — скорее всего, именно по этой причине озадаченный рутиной с потенциальным работником — обузу в лице меня, любимого, воспринял хоть и без энтузиазма, но и возражать не стал. Скорее, расценил вынужденный марш — бросок по родному производству как незапланированный перекур и возможность лишний раз почесать языком. Представляться полным именем он не стал, отзывался на Дона и оказался очень словоохотливым. Да к тому же еще и хорошо разбирался в предмете, так что экскурсия мне в целом понравилась. Особенно с учетом того факта, что удалось «осеменить» еще несколько точек — Дон мое стремление пощупать «артефакты» воспринял с пониманием. Расстались мы если и не друзьями, то весьма довольные друг другом. И то лишь потому, что время поджимало — хотелось перекусить перед посещением клиники. Я и не заметил, что больше двух часов пролетело, спасибо экскурсоводу. Опять же, самого себя надо благодарить — если бы я вознамерился устроиться, скажем, рядовым оператором какого‑нибудь станка, то и отношение было бы соответствующим. Но я заявил себя как специалиста универсального, и под это дело удостоился особого подхода. Хотя все равно странно — незнакомый человек, практически с улицы, в святая святых — тренер дядя Коля только за голову схватился бы при виде такой вопиющей некомпетентности местных эсбэшников. С другой стороны, чего скрывать? Если судить по увиденному, полученной информацией за пределами Колонии Нимойя я бы при все желании воспользоваться не сумел — все производство было завязано на технологии и оборудование Таюки. Человеческими во всей инфраструктуре оказались только компьютеры, вернее, устройства ввода — вывода, обеспечивающие доступ к инопланетному «железу». Но все равно странно. Такое радушие к постороннему… Паранойя? Или просто переутомился? Ч — черт. Пойду, пожру. Как говорит папенька, важные и неправильные решения лучше принимать с сытым брюхом.