Знамена Князя - Сергей Соболев

– Босс сам распорядился найти вас, Элизабет, и тоже «ср-рочно!», – сообщила секретарша. – У вас все телефоны почему-то отключены, пришлось сообщение вам" скинуть на сотовый… Босс сейчас занят, у него гость. Минутку, я узнаю, когда он сможет вас принять.

Она нажала кнопку селектора:

– Босс, у меня в приемной находится миссис Колхауэр.

Из динамика тут же долетел густой, как старый английский эль, голос главного редактора:

– Очень хорошо, я готов принять ее немедленно.

Просторный кабинет, в котором оказалась Колхауэр, полностью отражал консервативные вкусы своего хозяина. Его стены были обшиты панелями из мореного дуба, на полу, как и в приемной, лежал толстый ковер, мебель массивная, дорогая, искусно сработанная под старину. Доновану немногим за пятьдесят, сухощавый, чуть выше среднего роста. Некоторым сотрудникам, особенно из числа молодых, он кажется чуть ли не ретроградом, но это не так: Майкл один из лучших специалистов своего дела в стране, и в отстаивании своей редакционной политики (а также интересов крупнейших акционеров издания) он последователен, как никто другой.

Вместо того чтобы ответить на приветствие хозяина кабинета, Элизабет сунула ему под нос сегодняшний номер газеты.

– Майкл, как прикажете это понимать?

Пухлая стопятидесятистраничная газета, которую журналистка небрежным жестом выпустила из пальцев, шмякнулась на самый край редакторского стола.

– Я только что вернулась с брифинга в ДЕА. Мы могли бы утереть всем им нос, понимаете?! Но кто-то взял и вырезал мой материал из номера… Вот я стою сейчас и думаю: что это? трусость? глупость? или то и другое вместе взятое?

Донован слегка приобнял женщину за талию. Он попытался усадить ее в кресло, но она гибким движением отстранилась, продолжив говорить все с тем же обвинительным уклоном:

– Определенно, Майкл, даже вы со своим колоссальным опытом до конца не понимаете, какую золотую жилу я пытаюсь разрабатывать. А тут еще, как патрон в обойму, ложится этот странный инцидент на Семидесятой, причем мне повезло самой оказаться на месте событий! Не знаю, Майкл… Мой нюх меня редко подводит. Я даже не исключаю, что история, которую мне удалось раскопать, будет почище любой сенсации со времен Уотергейта и «Глубокой глотки»![13]

Она хотела добавить еще кое-что, но, проследив за взглядом Донована, вдруг обнаружила, что они здесь не одни. Она только сейчас вспомнила, что Сюзан вскользь упомянула о том, что Донован принимает у себя какого-то посетителя. Прикусив язычок, журналистка уставилась на мужской силуэт, видневшийся в противоположном углу кабинета. Мужчина стоял у окна, за которым разворачивалась впечатляющая перспектива мегаполиса, спиной к остальным, и, казалось, нимало не заинтересовался появившейся в кабинете Донована молодой женщиной, знаменитой в этих краях журналисткой и ее филиппиками.

Брови Колхауэр удивленно поползли вверх. Удивительно, как это она не заметила сразу присутствия здесь третьего, который, учитывая щекотливую тему разговора с боссом, наверняка является здесь «третьим лишним»? Ведь не слепая же она, в самом деле…

– На деле все обстоит не так просто, Элизабет, как вам может показаться, – чуть понизив голос, сказал Донован. – Да, нам пришлось снять ваш материал из номера. Причем в самый последний момент. Это факт… Элизабет, я должен принести вам свои извинения. Вообще-то я поручил одному из сотрудников поставить вас в известность о произошедшем. Но эта моя просьба по какой-то причине осталась невыполненной.

Колхауэр слушала объяснения Донована лишь краем уха, потому что в гораздо большей степени, нежели слова главного редактора, ее сейчас интересовала личность «третьего». Интуиция, а заодно и логика подсказывали ей, что этот человек, который не спешит продемонстрировать ей свое лицо, находится здесь явно неспроста, что его появление здесь, в солидной уважаемой газете, должно быть как-то связано и с проводимым Колхауэр расследованием, и с личностью самой журналистки. Если бы это было не так, Донован вел бы себя сейчас совсем по-другому.

Мужчина, почувствовав спиной пытливый взгляд журналистки, обернулся. Молодой энергичной походкой пересек кабинет, остановился напротив Элизабет. Донован, как показалось, вздохнул с облегчением:

– Знакомьтесь… Это Элизабет Колхауэр, лучшее перо Западного побережья, краса и гордость нашего издания…

– Эндрю Сатер, – представился визитер. – Эксперт по вопросам безопасности.

Возможно, с ее стороны это было не слишком учтиво, но она уставилась на этого мужчину так, как будто он в ее жизни значил гораздо больше, чем это могло быть на самом деле. Вначале ей показалось, что Сатер, одетый в превосходно сидящий на нем костюм классического кроя, едва ли старше ее по возрасту. Но когда их взгляды встретились, когда она посмотрела прямо в его мужественное лицо, она вдруг поняла, что Сатер заметно старше ее, лет на шесть-семь, а то и на все десять. И хотя он был наделен весьма привлекательной внешностью, а в его облике было нечто, что указывало на его довольно высокое происхождение, он все же не стремился носить маску «крутого парня» и не бронзовел на глазах у красивой журналистки лицом, как это было присуще тому же Чаку Уитмору.

У него были глаза цвета ультрамарина и обаятельная улыбка, которая, впрочем, в данную минуту была обозначена едва заметно, таясь где-то в уголках красиво очерченного рта.

– Рад с вами познакомиться, миссис Колхауэр. В жизни вы оказались даже красивее, чем на фотографиях в журнале «Пэрсонэлити» или на экранах телевизоров…

Его пальцы, как почудилось Элизабет, как-то по-особенному пожали ее ладонь. С ней в этот момент творилось какое-то наваждение. Ей казалось, что этот человек, который смотрит на нее одновременно и с серьезной внимательностью, и с дружеской приязнью – ее давнишний знакомый. Вот сейчас, кажется, он рассмеется в голос: «Что это с тобой, Лиз?! Никак ты забыла своего старого доброго приятеля Эндрю Сатера…» В ответ на что она, хлопнув себя ладошкой по лбу, воскликнет: «Дружище Эндрю!! Как же, как же… Это ведь с тобой мы покуривали „травку“ в студенческом кампусе в Беркли!»

После чего они радостно заключат друг дружку в объятия, не смущаясь присутствием Майкла Донована, этого чопорного джентльмена, являющегося главным редактором одного из самых влиятельных в стране печатных изданий…

Но нет, ничего подобного не случилось. Потому что никаких сведений о личности Сатера в ее памяти не содержалось. Она не знала о нем ровным счетом ничего. И то, что он представился «экспертом по вопросам безопасности», ей тоже пока ни о чем не говорило.

– Элизабет, как насчет стаканчика сухого мартини? – поинтересовался Донован, который чувствовал себя несколько скованно. – А вам, Эндрю, что налить?

– То же, что и себе, Майкл.

Журналистка и «эксперт», подчиняясь радушному жесту хозяина, опустились в глубокие кожаные кресла, расставленные вокруг инкрустированного малахитом журнального столика, а сам Донован, тактично оставив их наедине, откочевал в сторону бара, где стал неторопливо смешивать напитки.

– Миссис Колхауэр, я представляю здесь полуправительственную организацию, занимающуюся обеспечением безопасности сферы высоких технологий.

Элизабет сидела в довольно напряженной позе, плотно сведя круглые загорелые коленки, облитые тончайшей эластичной тканью колготок. Она слышала Сатера так, как будто ее уши были заложены ватой. С ее мозгами продолжали происходить какие-то чудные вещи. Это было нечто подобное тому, что она испытала этим утром, когда вколола себе в вену снадобье, полученное от коллеги Ховарда, теперь уже покойного Гарри Ховарда, одного из лучших в стране экспертов по «драгз». Хотя и не в такой экстремальной форме, в противном случае она не смогла бы сейчас себя контролировать.

– Ваш материал снят из номера по соображениям безопасности, – сказал Сатер. – В том числе и вашей личной безопасности, миссис Колхаузр. Можно было, конечно, убрать два или три абзаца из статьи, а остальное дать в номер. Но это будет выглядеть как цензура, верно? У нас ведь в стране свобода слова, делать такие вещи просто непозволительно.

Он усмехнулся краешком губ, сделал небольшую паузу и лишь затем закончил свою мысль:

– Именно поэтому по настоятельной просьбе одной из правительственных организаций ваш материал убран из сегодняшнего номера газеты – целиком и полностью.

– Я просто не верю своим ушам, – сухо произнесла Колхауэр. – Вы говорите такие странные вещи… И где, в каком месте?!

Она скосила взгляд на Донована. Босс продолжал задумчиво инспектировать содержимое своего бара. Если Майкла выгонят с его нынешней работы, то на должность бармена его точно не возьмут: уж слишком он нерасторопен.

– Я ведь не сказал, что случившееся – это моя инициатива, – спокойным тоном сказал Сатер. – Ни я, ни мое агентство не имеем к такого рода запретам никакого отношения. Но если рассматривать данный конкретный случай… То, что сняли ваш сенсационный материал, я считаю в принципе правильным.