Аромагия. Книга 2 - Анна Орлова

– Я ведь дракон, Мирра. – Его дыхание касалось моего лица. – Не боитесь?

– У меня есть сын. – Я бесстрашно (а может быть, устало?) смотрела в льдисто-светлые глаза. – Я должна его спасти, и мне все равно, какую цену придется за это заплатить. Увезти отсюда, дать ему возможность жить так, как захочет он сам. И быть рядом, пока я ему нужна!

Глаза защипало, но я резко себя одернула. Не время плакать, не время поддаваться слабостям. Пусть унижение, но я твердо знаю, зачем это все.

– Все равно? – белозубо усмехаясь, повторил Исмир, и голос его вдруг сделался неприятным, как скрежет металла по стеклу. – Мне неинтересна добыча, которая сама идет в руки.

– Мне больше нечего вам предложить. – Я гордо подняла голову, пытаясь сохранить хотя бы остатки собственного достоинства.

– Нечего? – переспросил он. Проведя пальцем по моей шее, остановил руку напротив сердца. Долгое мгновение мы смотрели друг другу в глаза, и меня вдруг начал бить озноб. Я с пугающей ясностью поняла, что совсем его не знаю. Исмир – словно айсберг в океане, и на поверхности видна лишь малая его часть. – Хорошо, я увезу вас, но только когда закончу расследование заговора.

– Что?! – переспросила я беспомощно. Мое спокойствие разлетелось на куски, как упавшая с высоты сосулька. – Какого заговора?!

– Того самого, в котором замешан ваш муж. Только не говорите, что вы ни о чем не подозревали! – рыкнул он. Я замерла, ощущая себя на пути лавины – безжалостной и неостановимой.

Исмир зажмурился, крепко сжал челюсти, а когда снова открыл глаза, уже вполне овладел собой, что подтверждал исходящий от него прохладно-мятный аромат, приправленный сочным лимоном и крепким алкоголем.

– Теперь вас, людей, уже не устраивает владение только частью Хельхейма. Кажется, в землях хель нашли алмазы и нефть, и вы решили истребить нас, чтобы получить все себе. Уже болеют слабейшие – дети, и мы мало что можем с этим поделать!

Исмир говорил так тихо и горько, что я предпочла бы, чтобы он кричал.

Я незаметно вытерла о платье повлажневшие ладони. Стало тяжело дышать. Не я ли клялась, что больше не допущу, чтобы умирали дети? И не столь важно, чьи дети.

В голове легко всплывали строки из учебника. Когда-то Ингольв, заботясь о просвещении молодой жены, дал мне толстенный том «Мировая история: Хельхейм».

После Рагнарека в Хельхейме жили только хель и ледяные драконы, а потом сюда приплыли двести семей людей. Люди, хель и драконы заключили договор, по которому людям достались в пользование самые теплые земли, малопригодные для исконных обитателей Хельхейма. Ингольв принадлежал к прямым потомкам двух семей-основателей, что составляло предмет особой гордости моего свекра.

– А Ингольв… – Голос мой дал петуха. – Он точно в этом замешан?!

Голова шла кругом. Как, ну как я могла ничего не замечать?! Правы были инспектор Сольбранд и Петтер, после смерти Фиалки я всецело замкнулась в своем маленьком мирке, не обращая внимания на происходящее вокруг.

– Несомненно. – Исмир отошел к полочке с декоративными флаконами для духов, делая вид, будто рассматривает их. Надо думать, он просто меня щадил, давая пережить потрясение хоть в видимости одиночества. – Он один из главарей.

А ведь у Ингольва имелись немалые претензии к хель – из-за меня, из-за аромагии.

Я сглотнула, представив, что вскоре начнется в Хельхейме. Даже если все люди разом поддержат заговор (чего наверняка не случится), то хель и драконы без боя не сдадутся. А им подвластна главная сила этих мест – лед. Страшные морозы, дикие бури, стремительное наступление ледников и сходы лавин, замерзшее море, через которое не переправиться ни одному кораблю… Фимбульвинтер[6] в миниатюре!

Если же заговор будет подавлен, то… Всех бунтовщиков ожидает смертная казнь или рудники на севере (по сути, та же казнь, только растянутая во времени), и то же касается всей их родни до пятого колена.

У меня закружилась голова. Боги, милосердные мои боги, только не это! Мой Валериан, мой мальчик…

– И чего вы хотите от меня? – Я пыталась казаться спокойной, но голос предательски дрожал.

Исмир стремительно обернулся и теперь казался чужим, холодным и безжалостным. И запах, в котором все сильнее проскальзывали мятные ноты – колкие и хрупкие, как сосульки.

– Я увезу вас с сыном из Хельхейма, но при двух условиях. Во-первых, если потребуется, вы займетесь лечением наших детей. Но это на крайний случай, если ничто другое не поможет. А во-вторых, поможете мне изобличить заговорщиков.

Я тяжело сглотнула, борясь с тошнотой. Одно дело просто убежать от мужа, а совсем другое – намеренно и расчетливо его предать.

– Вы позволите мне немного подумать? – спросила я тихо.

– Думайте, – пожал широкими плечами Исмир. Пахло от него терпким, немного горьким и свежим бергамотом – благородный холодный аромат. Сдержанность. – Я вернусь в полдень. Тогда и расскажу подробности.

Надо думать, в моем ответе он не сомневался.

– Постойте! – окликнула я его уже у двери.

Исмир стремительно обернулся.

– Да?

– Скажите, все это… Вы ведь держались поблизости не ради меня, а из-за Ингольва, верно?

– Сначала – да, – откровенно признался он, сверкнув синим льдом глаз. – Сначала.

И выскользнул из «Уртехюса», словно растворившись в метели, а я бессильно опустила голову на руки. Боги, милосердные мои боги, за что?!

Глава 2. Комплементарность

За окном шумел город: переругивались возницы, истошно сигналили автомобили, визгливо бранились торговки. Из открытой форточки веяло запахами лошадей и бензина, рыбы и пирогов, моря и грязи…

А я сидела, невидяще глядя на причудливые флаконы для духов, и пыталась собрать разбегающиеся мысли.

Отчаянно хотелось вычеркнуть из памяти откровения Исмира, чтобы все мои печали ограничивались пакостями слуг и изменами мужа… Всего несколько часов назад все это казалось мне таким важным, заслоняло горизонт моего будущего грозовыми тучами. А теперь, завороженно глядя на вздымающуюся над Хельхеймом цунами гражданской войны, я осознала, насколько малы и незначительны были мои беды.

С улицы пахло подгнившей рыбой и тяжелым кисловатым старушечьим духом, из щелей в оконной раме тянуло холодом, из-за чего у меня вставали дыбом волоски на руках. Впрочем, вероятно, мерзкий запах мне мерещился.

Я заставила себя глубоко вздохнуть и с силой растерла пальцами виски и затылок.

Разумеется, можно предположить, что Исмир просто наврал мне с три короба, однако поверить в это не получалось при всем желании. Слишком серьезен он был, слишком зол. Можно подделать выражение лица, мимику, жесты, но обоняние не обманешь.

Значит, заговор действительно существует и