Волчица и пряности. Том 10 - Исуна Хасэкура

В обычной ситуации сейчас была бы прекрасная возможность насладиться беседой о том о сем, но Хаскинс продолжал работать в молчании. Кто-то когда-то сказал, что люди, бОльшую часть жизни проведшие как пастухи, говорят только со зверями, – и Лоуренс теперь понимал, как могло родиться такое поверье.

– Ужин готов.

Зайдя в соседнюю комнату за Хоро и Коулом, Лоуренс обнаружил, что они выдрали из своих постелей немного сена и увлеченно посвятили себя детской забаве «угадай, где самая короткая травинка». Судя по широкой ухмылке на лице Коула, он выигрывал.

Проходя мимо Хоро, Лоуренс похлопал ее рукой по голове; волчица тут же кокетливо прильнула к нему. Похоже, она была в неважном настроении.

***

– Благодарим тебя, Господи, за хлеб наш насущный.

Перед ужином троица прочла соответствующую молитву из Священного писания – чего обычно они не делали. Коул, улыбаясь до ушей, тут же принялся набивать рот, но лицо Хоро приняло недовольное выражение, придавшее ей еще большее сходство с монахиней.

Должно быть, она так реагировала, потому что в их супе была сушеная баранина, а не свежая, и – еще важнее – потому что горячий суп плохо сочетался с крепким вином, которое они пили.

Эта проблема возникала и по дороге сюда, но тут, в монастыре, Хоро даже напиться как следует не могла. Лоуренс не сомневался, что совсем скоро она начнет ныть по этому поводу, но, увы, поделать тут он ничего не мог. Ведь рядом с ними с видом отшельника сидел Хаскинс.

Чтобы лучше ухватить происходящее, Лоуренс решил, что всем троим следует изображать ревностно верующих паломников. Их единственным другом здесь, если только это слово тут вообще применимо, был Пиаски. Как раз сейчас монастырь пожирался Альянсом Рувика; даже имя Торговой Гильдии Ровена едва ли имело здесь какой-то вес.

Им улыбнулась удача – они жили с человеком, проводящим почти все время на монастырских землях, пусть это и был простой пастух. Естественно, такой удачей надо было пытаться воспользоваться. Но губы молчаливого старика запирали знания в его голове подобно крышке на кувшине. Как же поднять эту крышку?

Хаскинс, конечно же, ел молча, не выражая ни признательности, ни недовольства. С учетом того, что он сам попросил Лоуренса обеспечивать его пищей, это следовало признать мудрым: если бы он ругал вкус еды, это могло бы привести к ссоре.

Но, к сожалению, такое отношение Хаскинса не давало Лоуренсу возможности приоткрыть крышку, под которой таились знания. Оставалось лишь сидеть и ждать, когда такая возможность представится. Лоуренс ел и думал, как же ему подступиться к Хаскинсу, как вдруг тот медленно встал.

Горшок был практически пуст, оставалось лишь вычерпать остатки бульона. Уголки губ Хоро приподнялись; она даже не пыталась скрыть жадную улыбку, без слов говорящую: «Одним едоком меньше!» Но пастух тут же сел обратно, и улыбка исчезла с лица Хоро… до того момента, когда он кинул в горшок кусок баранины, висевший только что на кожаном шнуре.

– …Время от времени делить трапезу с такой компанией вовсе не плохо.

Голос старика звучал ненамного громче, чем пепел, оседающий в огне, но для его гостей, которым прежде частенько доводилось есть в одиночестве, эти слова были теплее любого приветствия. Даже настроение Хоро, похоже, улучшилось – она уже тянулась к мясу, не давая ему свариться.

Лоуренс повернулся к Хаскинсу, чтобы поблагодарить его, и обнаружил, что старик протягивает ему бутылочку. Если белая жидкость вокруг горлышка о чем-то говорила, то там было какое-то спиртное на овечьем молоке. Лоуренс одним глотком осушил свою чашку, чтобы Хаскинс налил ему своего напитка.

– Мм, давно забытый вкус.

Такого рода напитки человек либо обожает, либо терпеть не может, и Лоуренс принадлежал к последним. Но он прекрасно сознавал, что Хаскинс предлагает ему свою дружбу – по крайней мере на то время, что они тут живут. Лоуренс преувеличенно изобразил благодарность, хоть и знал, что Хоро мысленно смеется над ним.

– Господин Хаскинс, ты…

Лоуренс сделал вид, что эти слова вырвались у него под действием спиртного, а потом умолк, наблюдая за реакцией Хаскинса. Старик отрезал кусок сварившегося уже мяса, положил в рот, потом глотнул из чашки и поднял глаза на Лоуренса.

– Ты всегда жил здесь, господин Хаскинс?

– Я живу здесь несколько десятков лет, еще с прошлого аббата.

– Понятно. А я с детства путешествовал, вел жизнь торговца. Иногда я оставался на одном месте какое-то время, но все равно не знаю, на что это похоже.

Хаскинс ничего не ответил, но Лоуренс чувствовал, что он слушает, и потому продолжил.

– А, да… Помню, я слышал, что в королевстве Уинфилд никогда не меняются три вещи… как там дальше? Интересно, сколько правды в этих словах?

Хаскинс, резавший баранину в своей миске, остановился, услышав эти слова Лоуренса. Его взгляд устремился куда-то в пространство, как у любого, кто ищет ответ в памяти.

– Надменные аристократы, красивые луга и –

– …И огромные стада овец!

Еле заметная улыбка тронула губы Хаскинса, когда Лоуренс закончил за него фразу.

– …Здесь и вправду ничто не изменилось.

– Звучит замечательно.

– …Ты действительно так считаешь?

Голос Хаскинса звучал отчетливо, будто он с самого начала видел насквозь Лоуренса с его попытками льстить. Набившая рот мясом Хоро, судя по всему, подглядывала за ними из-под капюшона. Ее поведение было верным признаком того, что Хаскинс и впрямь раскусил Лоуренса, но паниковать не стоило. В конце концов, Лоуренс был весьма опытным торговцем.

– Конечно. Вот возьмем меня. Когда я возвращаюсь куда-то, где год не был, я всегда говорю всем с улыбкой… – и, удерживая улыбку на лице, продолжил: – «Как хорошо, что здесь все осталось по-прежнему».

– …

Серые глаза под длинными бровями, похожие одновременно на человеческие и на звериные, взглянули на Лоуренса. Впервые Хаскинс прямо смотрел на Лоуренса, и взгляд этот был довольно пристален. Потом он поднес к губам чашку с овечьим спиртным, сделал глоток и кивнул. Повисло молчание, нарушаемое лишь бульканьем варева в горшке.

– …Да, здесь ничто не изменилось и не изменится впредь.

– Ну конечно же – в конце концов, здесь же Великий монастырь Брондела.

Хаскинс молча кивнул, налил Лоуренсу еще спиртного и кивнул опять. Похоже, Лоуренсу удалось произвести хорошее впечатление. Торговец не удержался от мысли, что, если бы еще вино было вкусным, все было бы просто идеально.

– Но даже каменные стены изо дня в день меняются, – заметил он.

– …Ты имеешь в виду тех торговцев? А вы не такие, как они?