Рассказы (ЛП) - Литтл Бентли

Если она будет пошустрее, то, может быть, в следующий раз бабушка сможет войти.

Но когда будет следующий раз? Как долго ей придется ждать? Как долго она уже ждала? Пятнадцать лет? Двадцать?

Он выбросил эту мысль из головы и огляделся, пытаясь понять, где находится. Это была другая комната - его босые ноги стояли на полу, а высоко над ним был потолок - но здесь вместо людей были машины. Похоже, он находился на какой-то фабрике, хотя понятия не имел, что она производит и производит ли вообще.

Он чувствовал себя сильнее, чем в той первой комнате, более бодрым и энергичным, чем когда он только прибыл сюда, как будто приложенное усилие для прохода, само стремление что-то делать дало ему силу. Он прошел через Дарвиновскую полосу препятствий, где только те, кто был достаточно мотивирован, преодолевали ее, а все остальные оставались позади... что бы?

Разрушиться? Постепенно исчезнуть?

Он не знал.

Перед ним бежал ленточный конвейер. Он подошел к нему, обрадованный этой новой легкостью передвижений. Ожидая увидеть какой-нибудь товар, он с удивлением обнаружил, что лента пуста. Нет, не совсем... Из дальнего конца машины появилось что-то похожее на большую бежевую тряпку, впрочем, когда предмет приблизился, он увидел, что это была пара небрежно сшитых коротких штанов.

Машина остановилась.

В комнате вдруг стало гораздо тише.

Он поднял плохо сшитые брюки. Очевидно, они предназначались ему, и, после недолгого колебания, он надел их. Одна нога была короче другой, и они слишком туго обхватывали талию, но так хорошо не быть полностью голым. Он почувствовал себя лучше и огляделся, пытаясь сориентироваться, пытаясь понять, что происходит. Как и прежде, комната была огромной, и единственной видимой стеной или дверью была та, через которую он только что вошел. Машины были большими, но стояли далеко друг от друга, и в них, казалось, было что-то странное. Импульсивно он протянул руку и коснулся ленты конвейера...

и почувствовал волосы.

Он с отвращением отдернул руку. Присмотревшись к черной ленте, он увидел, что то, что он принял за резину, действительно было волосами. Из любопытства он потрогал металлическую часть под ремнем. Как он и подозревал, это был не металл. На ощупь он больше походил на гипс. Он подумал о древних людях, мимо которых проходил в соседней комнате, о тех, чья манекенова кожа была похожа на глину.

Он понял, что эти машины были сделаны из поврежденных тел мертвецов.

Боковым зрением он уловил движение справа и, вовремя обернувшись, увидел пожилую женщину, убегающую и исчезающую за большим элементом оборудования, похожим на доменную печь. Он не успел разглядеть ее лица, но заметил, что у нее всколоченные седые волосы, и обратил внимание, что, хотя она и обнажена внизу, сверху была одета в плохо сидящую блузку из материала, похожего на его брюки.

Он побежал за женщиной, но к тому времени, когда он достиг того места, где видел ее в последний раз, она исчезла. И снова ему показалось, что он совсем один на этой бесконечной фабрике. Продолжая искать ее, он подумал, что это может быть еще одним испытанием, что, возможно, есть комната за этой, и первый, кто достигнет ее... и что? Можно будет продолжить?

Это имело такой же смысл, как и все остальное.

Решив, что именно он сможет выбраться отсюда, он попытался сообразить, в каком направлении ему следует двигаться. Комната, казалось, простиралась перед ним бесконечно, с этими, беспорядочно расположенными, массивными частями промышленного оборудования. Единственной неподвижной точкой была дверь позади него. Он оглянулся, отметил ее как ориентир, затем двинулся вперед, удаляясь от нее, насколько это было возможно, по прямой линии.

Он снова увидел женщину, далеко справа, нырнувшую за прямоугольную машину, увенчанную несколькими токарными станками. Примерно через час, еще дальше, он увидел стоявшего на вершине одной из машин азиата, примерно его возраста, что-то кричащего себе под нос на незнакомом языке, явно пытающегося найти способ разобрать ее на части. Он подумал, не окликнуть ли его, но какой в этом смысл? Ни один из них не сможет понять другого, и, в конце концов, они, вероятно, соперники, соревнующиеся друг с другом, чтобы выбраться из этой комнаты.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Не без некоторого волнения, но он оставил азиата позади. Что, если другой комнаты нет, что, если это она и есть, что, если ему суждено остаться здесь навсегда и он оставляет единственную возможность для общения?

Потом он вернется и найдет этого человека. И женщину. И всех остальных, кто еще может здесь быть.

Но это было не так, разве только ему будет нечем заняться.

Новая энергия, которую он ощущал с тех пор, как вошел в дверь, стала сильнее. Он все еще шел по своей почти прямой линии, когда впереди, прямо перед собой, увидел трех человек: двух мужчин и женщину, полностью одетых в деловые костюмы. Они не пытались спрятаться или убежать, а оставались на месте, ожидая его.

"Где они взяли одежду?" - первое, о чем он подумал. Но за этим почти сразу же последовал следующий вопрос: "Кто эти люди?" Потому что, в отличие от всех, кого он видел после смерти, у этих троих была цель. Они ждали не без причины.

Эта причина раскрылась сама, когда он приблизился, и человек справа сказал:

- Мы наблюдали за вами и думаем, что вы будете прекрасным пополнением нашего Совета.

- Совета? - тупо повторил он.

- Пойдемте с нами, - сказала женщина.

Не дожидаясь его ответа, автоматически предположив, что он последует за ними, они повернулись и начали уходить. Он последовал за ними, и они повели его вокруг машины, которая выглядела как модифицированная печь. Здесь находилась лестница, ведущая в отверстие в потолке. Она была почти невидима под любым другим углом и казалась частью печи. Первой поднялась женщина, за ней двое мужчин. Он замыкал шествие. Они вышли в помещение, которое можно было принять за зал заседаний - соответствующего размера, со стенами и углами, а также с полом и потолком. В его центре находился длинный стол, вокруг которого сидели от пятнадцати до двадцати мужчин и женщин, и все они были одеты в деловую одежду.

Трое, которые привели его сюда, заняли свои места за столом, сев на свободные места по обе стороны от седовласого пожилого джентльмена, который, судя по его положению во главе стола, был, очевидно, лидером, председателем.

- Добро пожаловать, - сказал старик.

Он знал, что нет ни рая, ни ада, но думал, что должен быть Бог. Кто-то определенно создал все это. Или люди в зале заседаний могли читать его мысли, или это был вопрос, который все задавали, когда приходили сюда, потому что первое, что сказал ему старик, было:

- Бога нет.

Он не отреагировал, но они вели себя так, как будто он это принял.

 - Все здесь мы построили сами, создали из подручных материалов. Это, по общему признанию, каннибализм по своей сути, потому что мы сами - все, с чем нам приходится работать. Но я думаю, вы согласитесь, что те, чьи материалы мы собираем, не только не в состоянии жаловаться, - сказал старик и сухо усмехнулся, - но это единственный возможный способ внести свой вклад в то, что мы пытаемся создать.

- Покажи ему, - настаивала женщина, которая привела его сюда.

Терпеливо улыбаясь, председатель кивнул. Гордо, торжественно, словно раскрывая тайны Вселенной, он наклонился и что-то потянул рядом со стулом. Часть стены отодвинулась в сторону, открыв разделенный телевизионный экран. На левой половине было изображено бесконечное пространство, в котором он изначально очутился. Как бесконечная Терракотовая армия, неподвижные тела стояли по стойке смирно, так далеко, насколько позволяла камера. На правой половине экрана азиат все еще стоял на одной из машин, тщетно пытаясь разобрать ее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Вот как мы следили за тобой, - сказала женщина.

- А вот и наше главное достижение, - объявил председатель. - Или прототип.

Он потянул что-то еще под столом, и на противоположной стороне комнаты открылась еще одна секция стены. На экране был ряд домов. Они были не очень велики и не очень профессионально сконструированы. Они напоминали декорации ситкома, внешний вид места жительства главной семьи, как это было задумано кем-то не обладающим ни вкусом, ни художественным чутьем. Он добавил: - Вот здесь мы живем.