Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Жак Лурселль

Джерри, глубоко потрясенный, спешит к Майло, которая давно его любит, и приглашает ее на бал студентов-художников. Там он вновь видит Лиз и Анри: бедняга по-прежнему ни о чем не догадывается. Это их последняя ночь в Париже. Попрощавшись с девушкой, Джерри остается один и в своем воображении преследует и встречает Лиз в различных кварталах Парижа — таких, какими бы их нарисовали Дюфи (площадь Согласия), Ренуар (цветочный рынок у площади Мадлен), «Таможенник» Руссо (Ботанический сад), Утрилло (улица), Тулуз-Лотрек (иллюстрация его картины «Шоколад танцует в баре Ашилла»), Ван Гог (площадь Оперы). Закончив мечтать, он возвращается в реальный мир — и видит Лиз, бегущую к нему: она рассказала обо всем Анри, и тот отпустил ее к тому кого она любит.

♦ Очередное чудесное творение продюсера Артура Фрида, хронологически расположенное после Встретимся в Сент-Луисе, Meet Me in St. Louis*; Пирата, The Pirate, 1948; Увольнения в город, On the Town*; Королевской свадьбы, Royal Wedding* и до Поем под дождем, Singin' in the Rain*; Музыкального фургона, The Band Wagon*; Бригадуна, Brigadoon*; Всегда хорошая погода, It's Always Fair Weather* и др. Все началось с желания Артура Фрида сделать фильм, который бы иллюстрировал сочинения Джорджа Гершвина, взяв за основу название одной мелодии: «Американец в Париже». Эта ситуация похожа на ту, с которой началась история Поем под дождем, основанных на песнях Нэйсьо Херба Брауна и Артура Фрида (только на сей раз материал выше качеством). Возможно поэтому композиция фильма так разнородна; однако его многочисленные составные части в итоге складываются в абсолютно цельный ансамбль, и потому несправедливы те, кто говорит, что без финального балета Американец в Париже был бы «самым обыкновенным» мюзиклом. Сценарий гармонично делится на 3 части: при этом фабула важна не более, чем либретто оперетты или некоторых комических опер. Сначала появляется скорее идеализированная, нежели реалистичная картина Парижа, увиденного словно во сне как идеальное место для творчества, наслаждений, естественной и постоянной радости жизни. Знакомство зрителей с 3 друзьями, прогулки Джерри по Монмартру, песни, которые он поет с детьми или с Адамом, дарят зрителю хорошее настроение — а ведь это требует большой виртуозности и абсолютного контроля над всеми элементами постановки (операторская работа, декорации, хореография, актерская игра). Как говорил Джин Келли, «гораздо легче плакать, стонать и биться в конвульсиях, чем улыбаться и говорить: какой прекрасный день!» Это кредо превосходно отражает 1-я часть фильма, где, конечно же, сильно влияние Келли (впрочем, то же можно сказать и о фильме в целом; о его духе, мыслях, хореографии и даже актерской игре, поскольку Лесли Кэрон утверждала, будто Келли помогал и советовал ей больше, чем Миннелли).

2-я часть основана на ситуации, которую можно было бы рассмотреть в водевильном ключе, однако тяготеет больше в сторону мелодрамы (неразделенная любовь Майло, разочарование Джерри и расставание с Лиз). Эта часть добавляет новые краски в палитру фильма и, что самое главное, служит подготовкой к удивительному финальному балету (17 мин), более романтичному и серьезному, чем 1-я часть. Этот настоящий музыкальный, хореографический и режиссерский подвиг справедливо считается лучшим балетом в голливудском кино. Он подчеркивает власть воображения над персонажами (и в этом он очень характерен для Миннелли) или, если выразиться точнее, перемещает эту власть в другую тональность, поскольку, как мы уже говорили, очевидно, что 1-я часть уже передавала субъективный и словно приснившийся образ Парижа. Фильм также характерен для Миннелли последовательной сменой изобразительных пространств, куда попадают персонажи; эти пространства отражают их внутренний мир лучше, чем самое блистательное литературное или театральное развитие темы. В 1-й части действие происходит па мансардах и симпатичных парижских улочках; во 2-й — на темных и чуточку грустных набережных; в финальном балете — среди буйства форм и красок.

Фильм типичен для золотого века голливудского мюзикла тем, как много талантливых людей приняли участие в работе над ним. Случай еще больше усилил этот набор, поскольку Миннелли, перед съемками финального балета успев снять (за 22 дня) Папин маленький навар, Father's Little Dividend, удержал оператора-постановщика фильма Джона Олтона специально, чтобы заняться финальным балетом. И контраст между наивной, радостной, слегка хромированной картинкой Алфреда Гилкса и гораздо более сложной и насыщенной нюансами работой Олтона не только не обедняет фильм, но и придает ему дополнительную гармоничность. Наконец, Американец в Париже — типичный пример той неувядающей изобретательности, которой отмечены фильмы Артура Фрида. Эта изобретательность проявляется во множестве идей, нововведений, хитроумных находок, обогащающих каждую сцену: от зажигающихся ступенек в слегка сатирическом номере Жоржа Гетари до черно-белой симфонии студенческого бала-маскарада, предваряющего взрыв красок в финальном балете; не говоря уже о самолюбовании героя Оскара Леванта, который в мечтах играет на всех инструментах сразу и аплодирует сам себе, и об элегантной концовке без единого звука. Артур Фрид как никто владел драгоценным даром заражать всех сотрудников творческим азартом и вдохновением; в итоге каждый день у них рождались новые и оригинальные идеи.

БИБЛИОГРАФИЯ: Donald Knox, The Magic Factory, Praeger, New York, 1973. Книга, насколько нам известно, уникальная: различные этапы создания фильма комментируются рассказами 25 главных его создателей, и у каждого взял интервью автор. Таким образом, Нокс создает весьма оригинальный и очень познавательный труд, не написав в нем ни единой строчки самостоятельно. Некоторые музыкальные номера (соло Жоржа Гетари и Джина Келли) были вырезаны при монтаже. Среди них — номер «Я втрескался в тебя», репетиции которого, по словам самого Джина Келли, отняли у него больше сил, чем все номера Поем под дождем взятые вместе. См. также необходимого Фордина: Hugh Fordin, The World of Entertainment — и воспоминания Миннелли: Vincente Minnelli. I Remember It Well, Doubleday, New York. В этой книге режиссер не без некоторой язвительности яростно отстаивает концепцию авторского кинематографа: «Некоторые эрудиты, — пишет он, — называют Американца в Париже идеальным примером теории „студийного творчества“. Я не согласен… Хоть я ничуть не желаю принизить вклад кого бы то ни было, ответственность за синтез всех элементов нес один-единственный человек. Этим человеком был я».

The Americanization of Emily

Американизация Эмили

1963 — США (115 мин)

· Произв. MGM (Мартин Рансохофф)

· Реж. АРТУР ХИЛЛЕР

· Сцен. Пэдди Чаефски по одноименному роману Уильяма Брэдфорда Хьюи

· Опер. Филип Лэтроп

· Муз. Джонни Мэндел

· В ролях Джеймс Гарнер (Чарлз Э. Мэдисон), Джули Эндрюз (Эмили Барэм), Мелвин Даглас (адмирал Уильям Джессап), Джеймс Кобёрн (Бас Каммингз), Джойс Гренфелл (миссис Бархэм), Эдвард Биннз (адмирал Томас Хили), Лиз Фрэйзер (Шейла), Кинан Уинн (старый матрос).

Фильм посвящен доблестным снабженцам, чьей обязанностью во время Второй мировой войны было добывать для своих командиров одежду, продовольствие и юных девиц. Лондон, 1944 г., за несколько дней до 6 июня[4]. Лейтенант Чарли Мэдисон, хитрая и пронырливая тыловая крыса, чрезвычайно предан своему начальнику, эксцентричному адмиралу Джессапу. Каждый вечер Чарли устраивает у себя вечеринки с девушками для офицеров морского флота. Каждую девушку он непременно норовит пошлепать по заднице, и те, как правило, не удивляются. И только англичанка Эмили Барэм награждает его в ответ капитальной оплеухой. Это начало большой любви. Эмили — настоящая пуританка. Ее отец, муж и брат погибли на войне. Она приглашает Чарли к себе домой. Ее мать ведет себя так, будто ее муж и сын по-прежнему живы. Несмотря на свое безумие, это довольно веселая женщина; она очень живо интересуется нравственными убеждениями Чарли. Тот разглагольствует о том, что в превратностях войны следует винить не генералов и не адмиралов, а скорее нас самих, поскольку именно мы делаем культ из героизма и удалой смерти. Именно этот культ, по его мнению, порождает войны. Мать Эмили сначала шокирована, но затем благодарит Чарли за его мнение и перестает делать вид, будто муж и сын рядом с ней. Приближается день высадки, и в американской армии начинается негласное соперничество между родами войск. Мечтая вновь увенчать славой морской флот, Джессап настоятельно требует, чтобы первым погибшим на Омаха-бич[5] стал матрос. Это позволит позднее воздвигнуть на побережье могилу Неизвестного матроса. Он хочет снять фильм о высадке и поручает это задание Чарли, хотя Чарли отнюдь не напрашивается. Так тыловик против своей воли попадает на передовую. Ему выделяют 2 помощников, ни на что не годных и насквозь пропитых, однако «пропитых не настолько, чтобы с готовностью снимать покойников камерами без пленки». Действительно, на кой черт заряжать в камеры пленку, если все равно никто не умеет ими пользоваться? Начинается высадка. Едва ступив на берег, Чарли уже думает о том, как бы улизнуть. Его подстреливает соотечественник, офицер. Чарли становится «первым погибшим на Омаха-бич». Позже выясняется, что он остался жив. Адмирал отправляет его в Вашингтон, где его собираются чествовать как героя. Чарли твердо намерен рассказать правду о том, что произошло. Эмили упрекает его в том, что у него неожиданно появились принципы. Ради нее он соглашается играть комедию и дальше.