Драконы войны - Кристофер Раули

Через некоторое время они вышли к берегам Арго. Река здесь достигала почти мили в ширину – стремнина темной воды, пришпоренная недавними дождями на горах Красный Дуб и Снежный пояс.

После бесплодных поисков лодки драконы спустились к краю воды. Здесь кожистоспинник плюхнулся в прохладный поток, издавая крики наслаждения и счастья. Пурпурно-Зеленый попробовал воду и заохал.

– Здесь холодно.

– Да, но это и хорошо. Дракон ужасно разгорячен после ходьбы по болотам.

– Да, полагаю, что так, – согласился Пурпурно-Зеленый и не торопясь погрузил свое огромное тело в воду. Действительно, как только первый шок от холодной воды прошел, осталось только полное блаженство. Пурпурно-Зеленый удивлялся, почему он боялся воды раньше, когда мог летать. Конечно, будучи летающим драконом, он не был прирожденным пловцом – это Базил чувствовал себя в воде совершенно естественно и плавал, как крокодил, – но и у Пурпурно-Зеленого, как у любого большого животного, были природные способности и силы, позволяющие плавать. Собственно, он уже переплыл эту речку дважды прошлой весной, когда лишился крыльев и пытался продолжить жизнь обычного дикого дракона, передвигаясь по земле.

Они плыли вверх по течению, пока сильная струя не подхватила их и не потащила вниз, как они с ней ни боролись. В конце концов они коснулись дна близ противоположного берега и оказались в пределах видимости маяка Далхаузи.

Они поспешно бросились вверх по склону и скрылись под покровом леса. Первая задача была выполнена. Они совершили побег из легиона.

Глава 10

Когда они, продираясь сквозь чащу, отошли от берега больше чем на милю, оба беглых дракона остановились отдышаться и опустили мешок на землю.

Тот не подавал никаких признаков жизни.

– Может, нам стоит выпустить парня? – предложил Пурпурно-Зеленый.

– Я сам как раз об этом подумывал.

– Надеюсь, что с ним все в порядке.

– Он немного тиховат.

– Спит, наверно. Дракониры любят поспать.

– Жутко ленивые парни по большей части. Базил нагнулся, открыл мешок и вытряхнул Релкина. Тот упал ничком. Ни звука, ни движения.

Базил нагнулся, осторожно поддел кляп кончиком когтя, потянул его вверх, вытащил тряпку и отбросил в сторону. Но Релкин по-прежнему не двигался.

Драконы посмотрели друг на друга с беспокойством.

– Клянусь дыханием предков, он не двигается, – сказал Пурпурно-Зеленый.

– Клянусь дыханием, ты прав. – Баз пошевелил Релкина когтями, хорошо ухоженными когтями, подстриженными и отполированными, аккуратно подпиленными. Без драконира жизнь в диком лесу будет куда менее удобной, чем та, к которой они привыкли.

Релкин оставался все в том же положении, явно не подавая признаков жизни. Базил использовал кончик своего сломанного хвоста, чтобы еще раз подтолкнуть юношу. Ничего не изменилось.

– Ой, клянусь Первым Яйцом, я боюсь, – произнес Пурпурно-Зеленый.

Базил тоже был испуган. Он осторожно пошевелил плечо юноши двумя пальцами. Юноша лежал обмякшей неподвижной массой, совсем непохожий на прежнего Релкина. Баз вообразил самое худшее:

– Парень недостаточно здоров для такого путешествия. Глупые драконы забыли, что дракониры изнежены и легко ломаются.

Базил почувствовал, как внезапная волна печали накатила на него.

– Да простят меня наши древние боги, я убил его. Я не подумал как следует. Парень мертв.

Пурпурно-Зеленый издал громкий тоскливый вопль и уселся на бревно, которое истошно заскрипело под его огромной тушей. Он нежно ткнул в бок Релкина своими когтями, но драконир не ожил.

– Я очень опечален. Думаю, что я сделал глупую ошибку. Я хотел помочь парню. Было бы не правильным просто глядеть, как его вешают. Парень научил этого дракона многому. Без него я не смог бы выжить в легионах.

Базил кивал, слушая исповедь раскаявшегося дикого дракона.

– Весьма справедливо, – подтвердил он.

– Помнишь, как он научил меня пользоваться хвостом и мечом одновременно?

– О да, – пробормотал Базил. – Это было стоящее дело. Такое забыть нельзя.

– Он учил меня, а у самого хвоста не было! У людей нет хвостов.

– Это одна из великих тайн. Как может какая-либо раса стать могущественной, не имея хвоста!

Они оба кивнули, потому что это, конечно, была одна из неразрешимых загадок жизни. Взять этих людей, их города, их корабли и сделанные ими вещи – люди были мастерами на все руки, они умели делать много умного, и все же у них не было хвоста. Для драконов хвост был приспособлением для хватания, подвижным, полезным во многих случаях; иметь хвост – значило иметь как бы третью руку. Было трудно осознать, что кто-то может жить вообще без хвоста.

Они еще долго сидели, уставившись на безжизненное тело, распростертое на земле. Базил вывернул второй мешок, в котором было все, что осталось от парня: его арбалет, ножны для кинжала, а также ящик и сумка, содержащая инструменты для ухода за драконом.

– Парню теперь уже не будут нужны все эти вещи.

Они оба покивали и вновь впали в мрачное молчание.

– А что мы будем делать с его телом? – спросил немного погодя Пурпурно-Зеленый.

– Люди обычно хоронят своих мертвых в земле. Нам надо будет вырыть яму и положить его туда.

– Клянусь горячим дыханием старого Глабадзы, что за странный обычай!

– Я знаю. Они сжигают драконов, но хоронят людей, хоронят даже собак и кошек.

Драконы почувствовали, что обстановка стала торжественной, когда они осознали факт смерти драконира. Печаль витала над ними, и они склонились перед ней.

– Мы отнесем его на высокое место и там похороним. Его дух будет наслаждаться хорошим видом целую вечность.

– Что ж, это великолепная идея. А где?

– На горе Ульмо. Мы отнесем его на гору Ульмо. Я знаю там хорошее местечко.

Это был высокогорный луг над зарослями сосняка, где Баз два года тому назад встретил Пурпурно-Зеленого. То самое место, где он влюбился в зеленую дракониху Высокие Крылья.

Пурпурно-Зеленый тотчас же все понял:

– Ладно, давай отнесем его туда.

Базил взялся за мешок и обнаружил, что почти разорвал его на две половины. Теперь вещь стала для них бесполезна, и это породило мрачные предчувствия многочисленных трудностей, которые встанут перед ними без драконира.

– Ой, клянусь дыханием, – застонал он, – у нас такие неловкие руки для жизни в мире людей. Все эти вещи так малы, чисты и хрупки.

– Истинно так, – согласился Пурпурно-Зеленый.

Они постояли, мрачно кивая, потерянные и погруженные в печаль.

Они все еще стояли там, когда минуту спустя позади них раздался голос: