Вьюга юности - Ксения Беленкова

Сейчас Димка крался за Сашей, как ловец бабочек за ценным экспонатом, боясь спугнуть удачу, и почему-то вспоминал далекое детство, когда все было просто и бабочки сами садились на носы. Однажды летом Сашка заболела ветрянкой. Они были тогда совсем еще малявками. Видимо, Саша привезла инфекцию из московского детского сада. Тогда мама запретила Димке и Никите играть с ней. И Саша сидела дома одна, день за днем вовсе не показываясь на улицу. Димке же очень быстро наскучили все машинки и пистолеты. На речке не с кем было искать головастиков, а песочные замки казались пустыми и унылыми. Часами Димка ошивался рядом с Сашиным домом, надеясь хоть глазком взглянуть на нее. А она все не появлялась. Тогда он принимался размышлять об этой страшной заразе – «ветрянке». Он представлял, что Сашу, наверное, привязали к кровати, чтобы она не улетела вслед за ветром в дальние страны. А каждый заразившийся от нее ребенок сразу взмывает в небо и летит по своим делам или просто неизвестно куда…

И вот однажды, когда фантазия Димки уже поселила всех заразившихся детей в птичьи гнезда, он вдруг увидел Сашу. Ее мордашка прилипла к стеклу, она во все глаза смотрела на Димку, видимо, также умирая со скуки. Как только она поняла, что ее заметили, сразу в страхе отпрыгнула от окна. Но Димка успел увидеть, что все ее личико было в зеленых пятнах – неужели Саша превращается в лягушку? Испуганный Димка убежал к реке и долго сидел на берегу, размышляя о том, как, наверное, Саше страшно бороться с этим недугом одной и знать, что все друзья отвернулись от нее. И ему стало очень стыдно за себя. Тогда он смело вернулся обратно, пронырнул к Саше на участок, встал под окном ее комнаты и начал тихонько кидать в него маленькие камушки. Через пару минут окно приоткрылось, но сама Саша пряталась за занавеской.

– Уходи, я заразная! – прошипела она.

– Ну и что!

– И очень страшная, – заныла Саша. – Сама себя боюсь, даже в зеркало не смотрю.

– А я не боюсь. – Димка был непреклонен. – Уверен, ты будешь самая красивая лягушка в мире!

Тогда Саша не выдержала и засмеялась, а вслед за ней покатился и сам Димка. Потом Саша потихоньку вылезла из-за занавески, и они долго болтали о речных камнях, куриных богах и песочных замках. А Димка увидел, что Саша вовсе не лягушка, и все ее пятна показались ему даже симпатичными – как веснушки, только зеленые…

Через неделю, когда Саша поправилась, пятнами покрылся сам Димка – тогда, в наказание за непослушание, он всю болезнь жил у подруги, чтобы не заразить Никиту. И это наказание до сих пор было самым лучшим в его жизни!..

Как только Димка пришел сегодня к Саше домой, сразу заметил, что этой зимой подруга выглядит немного иначе: не так, как раньше. Во взгляде появилось что-то новое – отрешенное или таинственное, трудно разобрать. Иногда это было почти незаметно, и она снова превращалась в веселую девчонку, которую он всегда знал. Но уже через минуту выражение глаз стремительно менялось, и наружу выскакивала темная глубина. И что-то крутилось там – на дне, непонятное, даже пугающее. Только Димка с детства не боялся ничего, если дело касалось Саши, и готов был нырнуть на любую глубину, чтобы вытащить ее из пучины…

Он все смотрел Саше вслед, боясь приблизиться, и каждый жест подруги казался ему неземным – будто она плыла над землей, вовсе не касаясь ногами этой заснеженной дороги. Но тут же увидел отпечаток подошвы – один, другой, третий. Такие небольшие аккуратные следы – совсем обыкновенные. И Димка почему-то был несказанно рад им: Саша снова здесь, снова рядом, снова они идут по одной дороге. И пусть ее мысли далеко. Димка просто пойдет тихо ей вслед и ни о чем не станет спрашивать. Ни про фильмы, ни про музыку, ни про книги… даже про прическу промолчит. Пока есть между людьми недосказанность – их тянет друг к другу. Во всяком случае, ему хотелось в это верить…

И тут навстречу возвращающейся домой компании вышла пара. Парень и девушка брели, обнявшись, и громко смеялись.

– С Новым годом! – закричал мальчишка и замахал рукой.

– Никита, – шепнула Саша.

Глава десятая

Никита

Никита покрепче прижал к себе Светку, та вновь захихикала. Все было хорошо в этой девчонке – только смех какой-то механический. Даже робот Вертер хохотал натуральнее.

Никита часто наблюдал за тем, как люди смеются – это было очень занятно. Кто-то много и часто выдыхал через нос, при этом губы оставались плотно сомкнутыми, и лишь плечи быстро вздрагивали. Обычно эти люди оказывались скрытными, ироничными – от таких никогда не знаешь, чего ожидать. Распахнутые, точно окна в летний зной, весельчаки смеялись с рычанием и грохотом и так широко разевали рты, что можно было пересчитать их зубы. Смех этот всегда был искренний и чаще – пустой, как дырявое ведро. Форму держит – сути нет. Был еще гортанный тихий смех. Мужчины пользовались им с закрытым ртом, женщины чуть размыкали губы. Смех этот казался немного загадочным и хранил грусть. Вроде как что-то внутри не позволяло этим людям веселиться. Хотя частенько этой неразгаданной тайной могли стать банальное несварение или тесная обувь – тут не угадаешь. Больше всего Никите нравился смех тихий и мягкий, как шелест листьев. Он обычно жил не во рту, а в глазах собеседника.

И только сейчас, когда скрежет Светкиного хихиканья резал ему слух, Никита вспомнил летний смех Саши. Еще пару дней назад лето было очень далеко: где-то в спящих воспоминаниях, и вот сейчас оно смотрело на него через зиму, как невеста на жениха – сквозь белую фату. Никите впервые стало неловко за хихикающую Светку…

А прошлое лето уже смывало зиму, заставляя Никиту буквально сгорать от жара воспоминаний. Он знал Сашу практически с пеленок, но среди знойного марева вдруг разглядел в ней что-то новое, неизведанное. С детства почти все летние месяцы они проводили в одной компании, облазив все окрестные канавы и деревья. Сколько луж они измерили, сколько дорожной пыли размазали по щекам! И никогда Никита не мог и подумать, что эта смешная девчонка превратится в симпатичную девушку, которая сможет заставить его сердце биться сильнее. Но где-то среди солнечных лучей, шелеста зелени и аромата трав он наконец заметил, что его подруга выросла и стала вызывать не только товарищеские чувства. А еще и нежность, трепет, смятение…

Никита всегда легко сходился с девушками: они будто бы только и ждали хоть малейшего проявления его внимания. Вот и с подругой детства все пошло так же, если не проще. Несколько многозначительных взоров, пара букетов полевых цветов, и вот уже Сашина ладошка была зажата в его руке. Никита смотрел в ее глаза и видел там свое отражение – он знал, что уже поселился в ее душе, тронул сердце. И это были одни из самых необыкновенных недель в его жизни. Лето, каникулы и встречи с Сашей – такие трогательные и нежные!