Достался нам век неспокойный - Емельян Кондрат

А "капрони" один за другим заходили на цель. Я разогнался как только мог и с ходу вонзил в ближайшего длинную очередь...

После боя подошел к тому месту, где недавно стояло, дерево. Теперь здесь - черная обуглившаяся трава да дымящиеся обломки.

... Я видел: над трупом

Склонилась луна,

И мертвые губы

Шепнули: "Грена... "

Нет, Ковалевского нам не суждено было увидеть даже мертвым.

- Альберти! - не узнав своего голоса, позвал для чего-то я врача.

* * *

Ночевать по-прежнему приезжаем в отель.

В городе - беспокойство, даже паника. Многие из местных жителей уходят - на лодках вдоль берега, на машинах, а то и пешком, таща за собой небольшие тележки со скарбом.

Однажды подняли с постели и позвали к телефону.

- Карта с вами? - спросили на том конце провода.

- Да.

На войне вырабатываются свои рефлексы. Вот как этот: зовут к телефону или к командиру, уже машинально прихватываешь карту.

- Сразу же с рассветом вашей группе необходимо перелететь к Мотрилю, в Долину рыбаков. В Малаге оставаться опасно.

Над Долиной рыбаков мы проходили, когда летели сюда, на юг. Маленькая площадка на берегу моря. Галька, переходящая к горам в небольшое пастбище.

Через час опять застучали в дверь.

- Камарадо! Телефон! Голос в трубке уже другой:

- Небольшое уточнение к задаче. Вдоль берега не лететь. Пройдите над горами, на долину выходите из глубины материка.

- Ясно.

Спать больше не пришлось. Времени до рассвета мало, а надо многое успеть. Скорее на аэродром!

Едва развиднелось - отправили колонну. На месте остались лишь несколько техников да пускач, чтобы обеспечить группе взлет.

Минут через сорок поднялись, а еще через полчаса оказались над Долиной рыбаков. На берегу моря чернело несколько опрокинутых лодок. Рядом на площадке паслась большая отара овец. Пришлось спикировать и отогнать их ближе к горам.

Предстоят обычные заботы: где рассредоточить самолеты, где держать горючее, боеприпасы, как наладить питание?..

Снесли в одно место парашюты, присели на них, советуемся. Забот мне теперь, после гибели Антона, прибавилось: назначен старшим группы.

- Командир! - закричал вдруг Квартеро и вскинул руку к морю.

Из-за скалистого мыса, справа, показался корабль. Я вскочил, отбежал влево, чтобы заглянуть подальше за мысок. Крейсер и два эсминца шли вдоль берега в километре от него.

Ни обдумать ситуацию, ни тем более что-либо предпринять мы не успели. Борта крейсера озарились вспышками, и сразу в нашей мышеловке, многократно усиленный отражением от гор, оглушительно заревел шквал разрывов.

Иногда неосознанное проявляется скорее и вернее, чем обдуманное. Какая-то внутренняя сила бросила к горам. К ним прижалась в страхе отара. Мы ворвались в нее, упали - хоть не так будут маячить наши силуэты. Затеи, выбравшись из этого овечьего вязкого плена, вскарабкались по камням, ища выступы, за которыми можно было бы укрыться.

На какое-то время стрельба утихла.

- Фу ты! - выглянул из-за камня Мирошниченко. - Вот это влипли.

- Все живы? - окликнул Матюнин. - Хименес! Где ты там?

Сверху шуршат камешки.

- Ну, брат! А я уж думал...

Корабли развернулись и вновь пошли вдоль берега, ударили с правого борта. Все повторилось. Казалось, горы сейчас не выдержат и начнут рушиться, нестись к морю текучим каменным потоком.

Наступившая тишина была так неестественна, словно ты нырнул с шумного берега в глубокую воду.

- Еще ждать, что ли? - неуверенно советуется Матюнин.

- Погодим.

Корабли вновь ушли за мыс. Начинаем отряхиваться, приводить себя в порядок. Матюнин смотрит на часы.

- Минут сорок издевались, гады!

- Куда я мог девать берет? - шарит вокруг себя Квартеро.

- Подумаешь, берет потерял. Тут душу вот отыскать не могу.

- В таких случаях советуют посмотреть в пятку, - напоминает Матюнину Мирошниченко. Он наклонился и руками лохматит волосы, вытряхивая из них пыль, которой всех нас обсыпало с ног до головы.

Странными бывают повадки у человека. Вырвавшись из подобного ада, он сначала поправит галстук, а уж потом осмыслит то чудо, что остался вообще жив. И первыми к нему приходят зачастую какие-то совсем пустячные слова, не главные. А то вдруг впадет в какое-то нелепое нервное шутовство. Вот как сейчас.

- Будем считать, - настороженно поглядывая на море, продолжает Виктор, - что произошла ошибка. Вопреки всякой логике, мы уцелели.

- Ты чего, Матюнин, за челюсть держишься? Сомневаешься, на месте ли?

- На месте. Каменюкой садануло...

Мне ужасно тоскливо: первый день моего командования группой - и такая оплошность! Только сейчас начинает проясняться вся эта кошмарная история. Наверняка приказ был подложный! Вернее, та его часть, где предписывалось лететь над горами. Мы делали крюк, а в это время к Долине рыбаков подходили немецкие корабли. Нас специально услали в горы, чтобы не обнаружилась засада. А, казалось бы, какая разница, где лететь.

- Наверное, больше не вернутся, сволочи, - досадливо сплюнул черной слюной Мирошниченко.

- Тихо! - насторожился Хименес. Он вскочил, отбежал на несколько шагов, взобрался на камень, будто это могло помочь ему услышать лучше.

На несколько секунд его маленькая сухонькая фигура напряженно застыла на скале.

И мы уже начинаем отличать от шороха моря гул моторов.

- Не хватало еще авиации.

Авиация оказалась своей. Те самые СБ, которых мы должны были отсюда прикрывать. Не знаю, заметили ли они расстрел, что нам учинили тут. Через несколько секунд за мысом раздались стрельба и взрывы. Сомнений быть не могло: наши обрушили бомбовый удар по кораблям.

Потом стало известно: немецкий крейсер получил тяжелые повреждения.

- Несчастливый день, - вздохнул Хименес.

Спускаемся на плато. Овцы тянутся к людям, как то очень уж по-человечески встревоженно заглядывают в глаза.

- Надо лететь, - говорю.

- Надо бы в рай, да грехи не пускают, - оглядывается на меня Матюнин. Он шагает впереди, ему уже открылось, что все наши самолеты иссечены осколками.

Собираем раскиданные парашюты, усаживаемся на совет, унылые, как погорельцы. Разворачиваем на коленях планшеты с картами. Где сейчас наши техники? Как связаться с командованием? Может быть, подойди колонна, удалось бы оживить мою машину? Она меньше других повреждена. Впрочем, вряд ли...

Послышались голоса. Руки невольно тянутся к оружию. Из-за скалы - там проходила узкая дорога - показалась группа людей.

- Рыбаки, - объяснил Галеро, он хорошо знал здешние места.

Трое наших испанцев о чем-то живо заговорили с рыбаками. Те, видимо, услышав, что здесь произошло, смотрели на покореженные самолеты и удрученно покачивали головами. Затем ушли.