Царь с востока - Дмитрий Хван

    - Достойный Ёшинари, глава славного клана Со! - начал говорить дребезжащим голосом престарелый чиновник-кореец, выписанный Ли Хо у отца, корейского властителя Ли Инджо. - Люди, пришедшие из-за Восточного моря на твою землю, сожалеют о случившемся столкновении. Видит Небо, мы не желали проливать кровь твоих воинов!

    Ёшинари коротко кивнул, наклонившись вперёд и нахмурив брови. Своим видом он показывал, что готов слушать гостей дальше.

    - Эти люди, служащие великому властителю Сибирской Руси, прибыли на твои берега в поисках хорошей гавани для своих великолепных кораблей, лучших среди всех!

    - Сибируцу? - неуверенно повторил князь, дождавшись еле заметного кивка головы от старика, прикрывшего глаза.

    - Они останутся тут надолго? Силён ли властитель Сибируцу? Много ли у него боевых кораблей? Сколько у него солдат? - вопросы посыпались один за другим.

    Однако старый кореец, чьё знание японского языка не было столь блестящим, предложил перейти на китайский. Князь согласился, но вскоре собеседники, к удивлению ангарцев, и вовсе перешли на 'беседу кистью' - обмену короткими записками. В какой-то момент Сергей Ким перестал понимать старого Чо, негромко бубнящего для него перевод беседы, но внезапно разговор закончился - Ёшинари удовлетворённо откинулся на спинку креслица, устремив свой взор на деловито снующих солдат, а Чо повернулся к Киму, уставившись на него своими слезящимися глазами-щелочками:

    - Ёшинари согласен... - прошелестел бывший чиновник.

    - Согласен? - непонимающе повторил Ким по-русски.

    - Но у него есть условия, - продолжил Чо и принялся загибать тонкие пальцы с длинными ногтями:

    - Властитель Сибирской Руси не должен требовать от даймё и его народа изменять своим верованиям, жизненному укладу и древним обычаям. Кроме того, Ёшинари должен известить бакуфу, правительство сегуната, о вашем присутствии и ваших требованиях. Если в ближайшее время от Токугава не последует ответа, Ёшинари будет считать себя вправе принять подданство Сибирской Руси.

    - Вот так, - только и сказал Сартинов, подмигнув удивлённому быстрым решением дела Сазонову. - А ты был готов разметать этот несчастный замок по камешку.

    - Ты теперь смотри, чтобы на остров ни одна лохань не прошмыгнула с ответом от сегуна, - усмехнулся Алексей Кузьмич и добавил:

    - Товарищ адмирал!

    - А вы, товарищ воевода, займитесь оформлением границ базы, - оскалился в ответ Фёдор Андреевич, - и, будьте любезны, согласуйте валку леса для постройки складов и казарм.

    С этого дня более ни одного неприятного инцидента на острове не случилось. Местные рыбаки, хоть и отворачивали лица первое время, всё же волей-неволей да княжескими указаниями начали сотрудничать с новыми соседями, нанимаясь на строительные работы к чужакам. На исходе недели корабли ушли к Вегвану, где помимо прочего, ангарцев должны были ожидать несколько человек от корейского вана, в том числе опытный лоцман, который должен был провести корабли в непосредственной близости от крепостных башен острова Канхва, чтобы ван Ли Инджо смог рассмотреть корабли вероятного союзника, находясь в своей резиденции.

    Но перед переходом к устью реки Ханган, где стояла островная крепость корейского вана, ангарцы должны были получить контроль над Вегваном. Начинало смеркаться.

    - Время! - сказал Сазонов, озабоченно посмотрев на часы. - Фёдор Андреевич, начинайте...

    Одна за другой с кораблей стали спускать шлюпки, в которые по спущенным с борта канатным сеткам с изрядной ловкостью слазили морпехи. Грохот нескольких корабельных орудий известил японцев об истечении отведённого им на раздумье времени. Султаны воды, в которых отражался багровый свет заходящего за скалы солнца, с шипеньем опустились неподалёку от берега. Когда стихло эхо разрывов, по-над бухтой раздавались лишь ритмичные команды, подаваемые гребущим к берегу бойцам.

    Искушать судьбу торговцы и дипломаты Вегвана не стали и тот час же открыли ворота миссии, валом повалив из-за них на побережье, где по-своему пытались приветствовать чужаков. Уже скоро, чувствительно потеснив бывших хозяев, ангарцы устроились на новом месте, перевезя на берег радиостанцию, продукты и боеприпасы. Тем же вечером, перешедшим в ночь, высшие офицеры провели переговоры с присланными из Сеула чиновниками вана. Принц Бонгрим же встретился с Сохёном, своим старшим братом.

    - Брат, ты стал совсем чужим, - с немалой тревогой в голосе проговорил Сохён, всматриваясь в огрубевшее лицо Ли Хо. - Ты похож на нищего янбана, которому приходится самому растить рис, потому что он не может нанять крестьян. Ты худой. Плохо питаешься?

    - Дурень ты, Сохён, - рассмеялся младший брат, махнув рукой на изобразившего обиду старшего. - Ты мне лучше скажи, поедешь ли ты к отцу вместе со мной, на том корабле? Его назвали 'Тангун', в честь внука бога небес!

    - Нет! - Сохён отшатнулся, вмиг сделавшись пунцовым. - В своём ли ты уме, брат?!

    - Боишься... - грустно усмехнулся младший, потупив взор. - А ведь мы скоро поплывём к острову Канхва, где на корабли будет смотреть наш почтенный отец. Это его желание. Неужели тебе не хочется...

    - Нет! - отрезал Сохён, резко встав с циновки, расстеленной на полу гостевого домика. - Это уже слишком!

    - 'Слишком' - это сидеть запертым в четырёх стенах, боясь высунуть свой нос наружу, - снисходительно проговорил Ли Хо. - Я надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь это сам. Даже наш многоуважаемый отец...

    - Я почитаю отца не меньше твоего, а даже больше! - вспылил Сохён, снова усевшись напротив брата.

    - Ладно, - махнул рукой Ли Хо. - Не нужно этим меряться.

    - Отец желал получить от властителя Сокола карты, - словно нехотя проговорил старший. - Я отвезу их ему.

    - Да, мы привезли карты, они на 'Тангуне', - отвечал Ли Хо. - Взойди на борт и возьми их.

    Сохён тяжело задышал, насупившись. Посмотрев на брата исподлобья, он глухо сказал:

    - Ты хочешь, что бы и я, позабыв о добродетельном учении, встал на неверный путь?

    - Это желание отца, а оно, по твоему учению, священно, - пожал плечами младший. - Ты исполнишь его волю?

    Несколько минут Сохён молчал, мрачно смотря в циновку перед собой. Наконец, подняв ставшие тяжёлыми веки, он проговорил:

    - Вы захватили княжество Цусима?

    - Князь Со принял подданство властителя Сокола, - ответил брат с гордостью. - А ещё наши воины постоянно дают отлуп маньчжурам и их рабам. Да, нам тяжело, но Цин не может ничего поделать с нами.

    - Ты так говоришь, будто этот Сокол - твой господин! - с неудовольствием воскликнул Сохён, закашлявшись.

    - Ты действительно дурень, хоть и мой уважаемый старший брат, - рассмеялся Ли Хо, ударив себя ладонями по коленям. - Неужели ты не понимаешь, что, с умом используя дружбу и расположение Сокола, Корея, наконец, станет самостоятельной?! Больше не надо будет позориться, отсылая наложниц и солдат для императора Цин!

    - Опять война, - горько вздохнул Сохён, скривив лицо. - Не заросли маньчжурские раны на народном теле, истерзанном ещё японскими шрамами, а ты снова хочешь войны!

    Ли Хо, сжав кулаки, отвечал:

    - За свободу надо платить, брат!

    Внезапно яркий свет озарил пространство комнаты, проникнув сквозь сёдзи, оклеенные рисовой бумагой раздвижные двери. Сохён вскочил на ноги, озираясь по сторонам.

    - Успокойся, - широко улыбаясь, сказал младший брат. - Это зеркальный свет. Очень полезная штука.

    Сохён же, раздвинув дверцы, ведущие на веранду, застыл в их проёме, уставясь на залитый светом двор. Он наблюдал, как новые хозяева Вегвана заполоняют центральную площадь японской миссии.

    - Ладно, мне пора, Сохён, - сказал Ли Хо, встав рядом с братом. - Сейчас будет поднятие флага и присяга вегванцев Соколу, державе и народу.

    Старший сын вана Инджо, старший наследник корейского престола принц Сохён, так и остался стоять на широкой веранде гостевого домика, внимательно смотря за церемонией. И лишь только когда отшумело эхо последних здравиц в честь властителя Сокола, он вернулся в спальню и устало повалился на набитые рисовой соломой татами.

    Пробуждение было внезапным - ранним утром, когда солнце ещё не осветило небосклон, нежданно заиграли трубы, призывая воинов к побудке. Принц снова вышел на веранду, поёживаясь от утренней прохлады. Отогнав в стороны заспанных слуг, Сохён принялся наблюдать за чужаками, которые, построившись в несколько отрядов, шеренгами встали по сторонам двора. В центре построения стояли несколько людей, в которых принц узнал военачальников чужаков. Один из них принялся говорить, приложив к губам какой-то предмет, наподобие широкой трубы.

    - О-о! - только и смог вымолвить Сохён - на дворе вдруг появились музыканты, принц сразу узнал некоторые инструменты и уставился на эту группу варваров. Варвары? Да какие они теперь варвары?! В сознании наследника словно что-то поменялось - прежние установки больше не работали. Совсем. Старый шаблон мировоззрения дал сбой. А музыканты, тем временем, заиграли непривычную уху принца музыку. Мощную и резкую, слишком мощную, чтобы понять её. Сохён почувствовал, что ноги его ослабли и он опёрся на перила веранды. Солдаты властителя Сокола между тем слаженно маршировали, используя такт музыки, проходя по двору слитными отрядами. Сохёна осенило - они же тренируют парад для встречи с его отцом на Канхвадо!