Тайпан - Джеймс Клавелл

Струан помог Кулуму переодеться во все сухое, потом надел чистую рубашку с оборками и теплый бушлат. Перри помог ему стянуть промокшие сапоги.

– Спасибо, – сказал Струан.

– Болит? – спросил Кулум, увидев его покалеченную ногу.

– Нет.

– Касательно мистера Робба, сэр, – начал Перри. – После того как Кулум отправился сюда, он потребовал себе бутылку. Я сказал ему нет, но он ничего не хотел слушать. Вы отдали распоряжение, – запинаясь, продолжал он, – так что каюта слегка пострадала, но бутылку я у него забрал. Когда он пришел в себя, то не стал сердиться. Я доставил его на «Китайское облако» и передал на руки жене.

– Ты поступил правильно, Исаак, благодарю тебя. – Струан положил Кулуму на тарелку его завтрак: говяжье рагу, клецки, холодного цыпленка, картофель, галеты – и налил себе в оловянную кружку горячего сладкого чая.

– Его превосходительство шлет свои соболезнования. Он выразил желание повидаться с вами в любое удобное для вас время.

Струан провел рукой по лицу и ощутил ладонью колючую щетину. Интересно, задумался он, почему я чувствую себя грязным всякий раз, когда не побреюсь или не почищу зубы.

– Ваша бритва лежит вон там. – Перри показал на маленький столик, поставленный сбоку. Он предвидел, что Струану, вероятно, захочется привести себя в порядок. Ему было известно, что чистоплотность стала для тайпана почти манией. – Я привез горячую воду.

– Спасибо. – Струан намочил в горячей воде полотенце и протер им лицо и голову. Затем намылил лицо и быстро и умело побрился без зеркала. Далее он окунул маленькую щетку в кружку с чаем и начал энергично чистить зубы.

Должно быть, еще одно языческое суеверие, с отвращением подумал Перри. Зубы стареют, гниют и выпадают – всегда так было, и ничего с этим поделать нельзя.

Струан ополоснул рот чаем и сплюнул. Он вымыл кружку свежим чаем, вновь наполнил ее и с удовольствием выпил. Среди его бритвенных принадлежностей имелся флакончик одеколона, он вылил несколько капель себе на ладонь и протер лицо.

Почувствовав себя освеженным, он сел к столу. Кулум едва притронулся к пище.

– Тебе нужно поесть, дружок.

– Спасибо, я не голоден.

– Все равно поешь. – Ветер растрепал золотисто-рыжие волосы Струана – шотландец носил их длинными и не подвивал, – он рукой отбросил их назад. – Моя палатка установлена, Исаак?

– Конечно. Вы отдали распоряжение. Она стоит на холме над флагштоком.

– Передай Чэнь Шэну от моего имени, пусть он отправляется в Макао и купит там мед и сырые яйца. И пусть достанет китайских трав, которыми лечат расстройство желудка и последствия бенгальской чумы.

– Я хорошо себя чувствую, отец, спасибо, – слабо запротестовал Кулум. – И не нуждаюсь ни в каких отварах, приготовленных языческими ведьмами.

– Они не ведьмы и не колдуны в нашем понимании этих слов, сынок. И они китайцы, а не язычники. Их травы много раз спасали мне жизнь. Восток – это не Европа.

– Не стоит беспокоиться обо мне, отец.

– Нет, стоит. Восток не место для слабых и хилых. Исаак, отправь в Макао с Чэнь Шэном «Китайское облако», и если корабль не обернется за рекордное время, капитан О́рлов и все офицеры будут списаны на берег. Верни сюда баркас.

– Может быть, Кулуму лучше отправиться вместе с нами в Макао, мистер Струан?

– Он останется здесь под моим присмотром, пока я не решу, что он здоров.

– В Макао за ним будет хороший уход. У нас на корабле не…

– Черт побери, Исаак, ты будешь наконец делать то, что тебе приказывают?! Давай сюда баркас!

Лицо Перри тут же превратилось в каменную маску, и он прокричал команду своим матросам.

Струан сел посередине баркаса, посадив Кулума рядом, Перри устроился позади них.

– К флагману! – приказал Струан.

Он по привычке проверил положение своих кораблей, потом потянул носом воздух и посмотрел на облака, стараясь определить, какая будет погода. Море было спокойным. Но что-то подсказывало ему, что надвигается буря.

По пути к флагману Струан вскрыл депеши. Доход от продажи чая в прошлом году – хорошо. Плавание Перри оказалось прибыльным – хорошо. Копия коносамента «Багрового облака», которую Перри привез из Калькутты, – плохо: потеряно опиума на двести тысяч фунтов стерлингов. Благодарение Богу, клипер был застрахован, хотя это не вернет ни людей, ни времени, которое уйдет на строительство нового корабля. Груз опиума являлся контрабандой и поэтому при страховании не учитывался. Годовой прибыли как не бывало. Что же все-таки с ним случилось? Шторм или пираты? Шторм, скорее всего. Если только они не наскочили на испанского, французского или американского – или английского, что ж, почему нет? – капера, которых было полным-полно в этих водах. Наконец он сломал сургучную печать на письме от своего банкира. Струан пробежал письмо глазами, и у него вырвалось громкое проклятие.

– Что случилось? – испуганно спросил Кулум.

– Так, старая рана разболелась. Ничего, пустяки, скоро пройдет. – Струан притворился, что занялся следующей депешей, но внутри бушевал от ярости, повторяя про себя прочитанное. Господи Боже мой!

Мы с сожалением извещаем Вас, что совершенно непреднамеренно и на очень короткий срок мы превысили кредит, чем сразу же воспользовались конкуренты, организовав широкое наступление на наш банк. Вследствие этого мы не можем долее держать двери открытыми. Совет директоров пришел к заключению, что мы в состоянии выплатить шесть пенсов за фунт. Имею честь, сэр, оставаться Вашим покорнейшим слугой…

А у нас их бумаг без малого на миллион. Двадцать пять тысяч за миллион, и это притом что у нас почти на миллион долгов. Мы банкроты. Господь Вседержитель, ведь я же предупреждал Робба не помещать все деньги в один банк. Разве можно было это делать, когда в Англии спекулируют все и вся и когда банк имеет право выпускать ценных бумаг на любую сумму, какая ему заблагорассудится.

– Но этот банк надежен, – сказал ему тогда Робб, – а нам нужно держать капитал одним куском, чтобы иметь возможность предложить его в качестве дополнительного обеспечения.

И Робб пустился в подробные объяснения сложной финансовой махинации с испанскими, французскими и немецкими акциями, а также акциями национального внутреннего займа, которая в итоге должна была обеспечить торговому дому «Струан и компания» стабильное финансовое положение на международном уровне, открыть ему поистине неограниченный кредит для строительства новых кораблей, в которых нуждался Струан, и дать Благородному Дому особые привилегии на прибыльных рынках Германии, Франции и Испании.

– Ну хорошо, Робб, – согласился он тогда, так и не поняв до конца всех тонкостей этого плана, но веря в правильность того, о чем говорил его брат.

И вот теперь нам конец. Мы банкроты!

Боже милостивый!

Струан был еще слишком потрясен случившимся, чтобы начать искать выход. Сейчас он мог размышлять лишь о величии нового века. О его сложности. О его невероятных скоростях. У Англии новая королева, Виктория, – первый популярный в народе монарх за многие столетия. И ее муж Альберт, – правда, о нем он еще ничего толком не знал, какой-то чертов иностранец из Кобургов. Но парламент теперь стал действенной силой, в нем наконец воцарился порядок, а это был большой шаг вперед. Двадцать шесть лет мирной жизни, и ни одной большой войны на горизонте – неслыханное в истории достижение. Дьявол Бонапарт, слава Богу, на том свете, неистовая Франция надежно закупорена, и Британия впервые безраздельно правит миром. С рабством покончено восемь лет назад. Каналы как новый способ перевозки, платные дороги с необыкновенно ровной и долговечной поверхностью, фабрики, ткацкие станки, промышленность и массовое производство, железо и уголь, акционерные общества – вот лишь некоторые из множества нововведений, появившихся за последние десять лет. А ведь есть еще и пенсовая почта – первая дешевая почта на свете, и первая в мире полиция, и «магнетизм» – какого бы дьявола ни означало это слово, – и паровой молот, и первый Фабричный акт, и парламент, наконец-то вырванный из рук кучки богатых аристократов-землевладельцев, так что теперь – даже поверить трудно – любой англичанин, имеющий дом с годовым доходом в двадцать фунтов, действительно мог участвовать в выборах и даже стать премьер-министром. А промышленная революция с ее невероятным размахом, сделавшая Британию фантастически богатой, и эти богатства начинают теперь распространяться за пределы страны. Новые идеи о государственном управлении, о взаимоотношениях правительства и народа, опрокидывающие вековые барьеры. Все британское, все новое. А взять этот локомотив!

– Да, вот уж изобретение, которое потрясет весь мир, – пробормотал он.