Девушки выбирают героев - Светлана Демидова

Потом у Ермоленко, конечно, еще были женщины, но жениться он больше не планировал. Обжегшись на молоке, на воду дуют. В каждой красавице ему чудились какие-то скрытые изъяны и пороки, пустяковый женский каприз или необоснованные притязания представлялись проявлениями тщательно скрываемого душевного недуга, и со всеми он довольно быстро расставался.

Однажды, вернувшись из магазина, мать сказала, что неожиданно встретилась там с Людочкой Никольской. Она стала еще красивее, чем была, и тоже находится в состоянии развода. Мать очень выразительно посмотрела на Сашу, но его сообщение о разводе Никольской абсолютно не взволновало. Люда была такой же душевно увечной, как и все остальные женщины. Он любил ее, а она променяла его на армянский нос.

И тем не менее Люда Никольская опять появилась в его жизни. Сначала она пришла под предлогом навестить бывших соседей по Колпину, с розами и коробкой дорогих конфет для Сашиной матери и бутылкой вина для него и отца. Она действительно очень похорошела, хотя, казалось бы, куда уж еще. Она расцвела пышной зрелой красотой, немножко располнела, но эта полнота ей шла. Люда явилась в сиреневой трикотажной кофточке с глубоким вырезом углом, и все время, пока они пили чай и вино, Сашины глаза помимо его воли натыкались на этот вырез, разглядывали затейливый кулончик, который то и дело пропадал в глубокой атласной ложбинке ее груди. Светлые Людины глаза благодаря цвету кофточки приобрели волшебный фиалковый оттенок. Пепельные волосы, теперь с сиреневатым отливом, были гладко зачесаны и, как у Вали, свернуты на затылке в узел. Изящная Валина головка всегда напоминала Саше античный слепок, Люда же вся была очень земная, манящая и влекущая. Она стала похожа не на кукольную девочку Мальвину, а на женщину с плаката о здоровом образе жизни: розовая гладкая кожа, ясные глаза, безупречно белые ровные зубы, губы, полные и лишь слегка тронутые помадой.

Никольской пришлось еще несколько раз прийти вхолостую. Остаться у Саши на ночь она смогла лишь после месяца регулярных посещений семьи Ермоленко с цветами, конфетами, винами и коньяками. В конце концов Саша посчитал себя обязанным отработать ее немалые затраты. В постели с Людой ему всегда было хорошо. Она не налетала на него безумной валькирией, как бывшая жена, а делала свое дело спокойно, ласково, но от этого не менее страстно и чувственно. Мать не могла нарадоваться, что у Сашеньки наконец все так хорошо складывается, и довольно навязчиво подталкивала его к женитьбе.

Саша жениться не собирался. Люду просто терпел и даже никогда не расспрашивал ее о том, как она жила до этого времени. Его любовь к ней навсегда осталась в эркере – волшебном фонаре ее комнаты. Она ему много раз предлагала жить у нее, но Саша даже не считал нужным это обсуждать. Несмотря на то что Люда постепенно перетащила все свои вещи в Сашину квартиру, женой он ее не считал. Мог запросто не прийти ночевать или, даже не предупредив, уехать без нее на дачу к друзьям на выходные. Люда помыкалась с ним около двух лет и все-таки ушла и вроде даже вышла замуж и родила, но подробности ее жизни интересовали Ермоленко очень мало. Мать пилила и ела Сашу поедом за его беспутную, как она считала, жизнь. Даже обычно немногословный отец вдруг разговорился и встал на ее сторону. Ермоленко начал собирать деньги на отдельную квартиру. Дело шло вяло, а потом и вовсе заглохло в связи с перестройкой и возникшими неимоверными трудностями жизни. К двухтысячному году Сашины дела выправились, он даже получил хорошие деньги за одну из своих научных разработок и наконец смог позволить себе купить в кредит однокомнатную квартиру, заплатив очень приличную сумму в качестве первого взноса.

Он и сам не смог бы объяснить, почему захотел снова жить не в Питере, а в Колпине. Захотел, и все тут. В который раз он начинал все заново. Он пристально вглядывался в лица местных женщин. Может быть, среди них все же найдется та, которая, наконец, на всю жизнь… Но вместо таковой в его однокомнатной холостой квартире опять появилась Люда Никольская.

Однажды Саше позвонила мать и сказала, что к ним забегала Людочка и она не смогла удержаться от того, чтобы не дать ей его колпинский адрес. Ермоленко скрипнул зубами, но матери своей ярости никак не продемонстрировал. Он понимал, что она желает ему только добра.

Люда явила Ермоленко очередной свой новый образ. От пышущей здоровьем женщины ничего не осталось. Она стала худой, издерганной и несчастной. Последний ее муж, владелец какого-то престижного ночного клуба, оказался негодяем, ребенок от предыдущего брака умер от какой-то ерундовой болезни. Она просила у Саши не столько любви, сколько «политического» убежища. Он не смог ей отказать. Сначала квартира Ермоленко действительно была для Люды только убежищем, в котором она зализывала раны. Она даже спала от него отдельно, на раскладном кресле, и не пыталась вести его хозяйство.

Однажды, чего, в общем-то, и следовало ожидать, совместное, но отдельное друг от друга сосуществование двух битых жизнью людей закончилось. Как-то после работы Саша вернулся домой и уже в прихожей почуял потрясающий запах запеченного в духовке мяса. На красиво сервированном столе стояли цветы и бутылка вина. Накрашенная и причесанная Люда была одета в откровенно эротичный полупрозрачный халатик. Смор-щившись уже при входе, Ермоленко жалко промямлил:

– Люд! Может, не надо?

– Я люблю тебя, Саша, – сказала она. – Жизнь это в очередной раз подтвердила.

Он опять-таки совершенно не взволновался от этой ее фразы, но запеченного мяса очень хотелось. Кроме того, Людин халатик вовремя распахнулся и… все пошло-поехало сначала.

Ермоленко чувствовал себя негодяем. Он не любил Люду, но пользовался ею. Она отлично готовила, содержала дом в порядке и в постели была хороша. Казалось бы, что еще надо мужику! Многие ли живут в любви? Приятели ему завидовали и откровенно не понимали, почему он не женится на такой красивой женщине, у которой в руках все горит, а запеченное ею мясо просто тает во рту. Что мог сказать им Саша? Они бы не поняли, если бы он вдруг сказал, что хочет любви…

Неожиданная встреча с Женей Богдановой перевернула ему душу. Он боялся признаться даже себе, что влюбился. Да и можно ли влюбиться, поговорив с человеком не более сорока минут? Женя потрясла его воображение тем, что из смешной девчушки с нелепым хвостиком на макушке превратилась в красавицу. А то, что она связана со старым двором на Вокзальной улице, и пугало Ермоленко, и одновременно подливало масла в огонь его неожиданно вспыхнувшего чувства. Прямо какой-то рок! Женщины из углового дома-корабля с башенкой приносили ему одни только страдания. А Женя еще и замужем. Она сказала, что у нее все хорошо. Он специально переспросил ее еще раз. Она опять ответила то же самое. Но правда ли это? Кто он такой, чтобы она сказала ему правду?..