Легенды о Корлионе Трионе - Николай Бершицкий

– И что же, пророчество на самом деле осуществится?

– Сомневаешься? – покривились сразу трое. Неосторожный бедняга съежился и замотал головой.

– Значит, во дворце будут твориться странные и страшные вещи, – добавил он тихо. – Надо бы комнату запереть.

– Да, в этом есть логичное зерно, – поддержал еще кто-то.

– А что, правду говорят, будто в ЭТУ НОЧЬ собираются Темные Покровители? Разве Старший покидает заточение? – потер голую голову коридорный уборщик.

Женщина стрельнула на него недобрым взглядом, словно он ее чем оскорбил. Губа фрейлины (если можно выразиться так) покривилась.

– Я лично не видела Покровителей, но доподлинно знаю об их существовании. Мне чудно слышать от подданных Империи такой вздор, будь вы солдатами, а не каким-то мелким сбродом, вас давно бы казнили. Если не хотите, чтобы это все-таки случилось, закройте рты и двери тоже. Император не велел слугам попадаться ему на глаза, когда он вернется. И с ним будет «гость». Нам следует разойтись пораньше, ночь ближе, чем вы думаете.

Загадочно прищурившись, она поправила строгое прямое платье в темных тонах и скрылась из поля зрения Корлиона. Мужчины несколько минут гудели, обсуждая слова фрейлины и собственные соображения. Корлион удивился, отчего среди прислуги Ааззена обитает неверие, на его взгляд, связь Цертона с темными силами, неподвластными пониманию смертных, виднелась четко и ясно. То ли они были не слишком умны, то ли внушенный им страх вперемешку с чуть меньшей строгостью в их отношении породил сплетни. Возможно, подобные сплетни служили защитным механизмом против нелестной правды. Или причина находилась в ином месте. В общем, Корлиона не заботили проблемы дворцовой прислуги, он получил интересную зацепку и возможность. Если Император и его ближайшие сторонники будут заняты целую ночь, никто не помешает ему забрать меч и убраться из Адрерара. Честно говоря, плана побега у Триона не имелось, однако он счел это упущение мелочью, которую легко и быстро можно исправить.

Весь день он ползал по шахтам и протискивался среди труб в проемах между стенами. Он смотрел и слушал, не упуская ни одной важной детали. От стражников стало известно, что Император прибудет заполночь, что с ним действительно обещался некий гость, для коего нужно подготовить какое-то помещение. Пожалуй, это все. Когда же он застал беседу двух темных стражей, понадеялся выяснить что-нибудь еще. Но, увы, стражи Цертона просветили Корлиона гораздо скуднее. Разговаривали они отрывистыми фразами, часто используя диалекты, не характерные для цертонской речи.

– Один – древний язык Цертона, – не замедлил с пояснениями Леррох, опередив внутренний голос (впрочем, тот последнее время безмолвствовал). – На нем говорили первые племена, обитавшие на планете, он же достался в наследство первым Жрецам Ночи, осквернившим души свои и своего народа. Второй диалект используется демонами Морока. Я не имел сношений с их родом и не разбираюсь в их речи. Все языки демонов похожи, но для перевода потребуется кто-нибудь более просвещенный.

Демон умолк, а Корлион выругался с досады. Один страж уловил тихую брань и повел ухом. К моменту, когда цертонец прильнул к решетке воздуховода, анторелец уже несся по шахте, издавая недопустимый шум. Все обошлось, и то было истинное чудо. Корлион сам не мог поверить, что допустил столь постыдную оплошность и что ему не пришлось платить за ошибку. Оставшееся время до вечера он не искал шанса подслушать, положив усилия на незаметный выход из системы вентиляции. Ползать пришлось часа два, не меньше, но наконец кривой лабиринт вывел его к пустому коридору. До лаборатории отсюда пролегал долгий и неприятный путь через пять постов охраны, Трион уповал на ТУ НОЧЬ. Если суеверные цертонцы, опасаясь гнева господина, попрячутся по комнатам, у него не останется преград. Кажется, расклад выстраивался в пользу пришельца. За окном сильно потемнело, хотя ночь даже не началась, электронные часы в коридорах показывали девять вечера. Забившись в комнатушку с грязным бельем, которое сегодня выносить будут едва ли, он погреб себя кипой тряпок и заснул. Опасаться пропустить что-нибудь важное не следовало, сон Корлиона сделался чутким и тревожным, при самом искреннем желании он не проспал бы спокойно и трех часов.

А проспал он час. Голова неприятно гудела, словно после долгих возлияний вина, что случилось с Лидером один раз в жизни на пышной свадьбе. Дворец окончательно стих, заранее готовясь к появлению Императора. Раз тот приказал не соваться за дверь комнаты – лучше покончить со всеми намеченными занятиями, сохранив пару часиков форы. Какой бы тут начался переполох, узнай солдаты Цертона, что прямо у них под носом, да к тому же накануне явления Его императорского Величества, бегает какой-то человечек, потенциальный раб, ничтожество, не заслужившее права на жизнь. Но они не знают и не узнают…

В гулких коридорах шаги гордо идущего анторельца разносились отчетливо и громко, его не колыхало ни это, ни шепот за дверьми. Пусть сброд думает, что пришел его Император, пусть поджимают хвосты. Для перехода к нужному лифту следовало попасть на один из верхних этажей, Корлион знал, там наиболее безопасно и лифт спускается прямо к лабораториям передовых изысканий. Не встречая проблем, он добрался до этажа, на котором располагались покои Правителя. Сейчас как никогда Трион играл с судьбой в опасную игру. Синий, точно застывший во времени коридор прерывался на середине теплым лучом света, падающим из растворенной палаты. По воздуху плыли пьянящие ароматы, лишившие чужака здравого рассудка, он двинулся на свет, повинуясь древним инстинктам. Рука сама отодвинула занавесь из бряцающих бус, в ноги хлынул дымок из курильниц с маслами. Корлион уже не отдавал отчета своим поступкам, полуобнаженная женщина на роскошной круглой тахте, укрытой шелком, завладела им полностью, хватило одного взгляда. Возле ее скрещенных ножек лежали три голых мужчины, лижущих ей пятки и ласкающих колени. Местные, взятые в плен, превратились в игрушки для утех Императрицы, не хранящей верность мужу, как видно. Она, как ни странно, несмотря на полное отсутствие волос, очаровывала. Лицо, окаймленное кокошником из заостренных железных лепестков, было бледным, тонким и холодным, как хрусталь, томные змеиные глаза (странное, необычное сочетание, но эффект на скитальца они произвели небывалый) дышали похотью. Корлион не понимал, почему они так гипнотизируют его, да и не искал ответа.

Он сделал шаг в помещение, оформленное в красноватых тонах, раздвигая волны шелка, свисающие с карнизов на потолке. Императрица приподнялась на локтях, туника из легчайшей газовой ткани спала, обнажив правую грудь, незнакомец, столь дерзко вломившийся к ней, заинтересовал пресыщенную женщину. Как и все анторельцы, Трион обладал выдающейся внешностью: горделивый, но не строгий профиль, аккуратные губы, волевой подбородок. Безрадостное прошлое оставило на голове Корлиона следы седины, добавившей ему пикантности. Маску он снял еще двое суток назад, когда смысла в ее ношении не осталось, теперь она болталась на выкраденной с дворцового склада цепочке у бедра, так что он предстал пред Императрицей во всей красе. Она поманила незваного гостя пальцем, и тот не сумел воспротивиться. На следующем шагу двое полуголых цертонцев с масками на лицах взяли его за предплечья, спокойно, без сопротивления заведя их за спину к лопаткам. Дотащив к тахте, поставили на колени и удалились. Похоже, их дальнейшее участие не требовалось.