Кореллианская трилогия-3: Полет над бездной - Роджер Аллен

— Мы только что прибыли на Центральную, — заметил Ландо. — О каких террористах идет речь?

— Хотелось бы мне самой знать ответ на этот вопрос, — покачала головой дежурная. — На нас совершали нападения. И весьма жестокие. Но никто не брал на себя ответственность и не предъявлял к нам никаких требований. Даже намека на них. Мы подозреваем тратасвобов или двоемиров и прочих, но все они отрицают свое участие в террористических актах. Кроме того, если бы они были в состоянии их осуществить, то эти молодчики не стали бы напрасно тратить время на угрозы, а просто захватили бы власть. Конечно, в условиях информационной блокады Станция была отрезана от внешнего мира. Возможно, всем давно ясно, что произошло, проблема решена, но мы об этом не знаем.

Люк сообразил, что тратасвобы — это члены партии Освобождения Тралуса и Талуса, а двоемиры, очевидно, это шовинисты, ратующие за суверенитет каждого из Двойных Миров. Оказалось, что так оно и есть. Мысль Сонсен была ему понятна. Он был уверен, что группировки, о которых идет речь, яе представляют серьезной угрозы.

— Расскажите нам об этих нападениях, — попросил он Сонсен.

Та подошла к окну обзора турбоватора.

— Через минуту-две вы сами убедитесь, какой они нанесли ущерб. Пустотоград некогда был превосходным городом. В нем производилось достаточное количество продовольствия. Его не только хватало па все население Центральной, но были и излишки. В нем были парки, красивые дома, озера, речки. Зеленый, голубей, прохладный — словом, чудный город. Потом кто-то начал развлекаться с Точкой Накала.

— Точка Накала — это нечто вроде искусственного солнца? — предположил Люк.

— Совершенно верно, — ответила Сонсен. — И этот кто-то сбил его е панталыку.

— А кто обычно управляет Точкой Накала? — поинтересовался Ландо.

— Никто, разумеется, — ответила Сонсен с таким видом, будто он спросил у нее, где находится рубильник, включающий и выключающий вращение Галактики. — Как я уже говорила, когда мы сюда прибыли, она уже существовала, впрочем, как и вся Станция. Мы ее не создавали.

— Точка Накала просто существует, — повторил Ландо. — Но знает ли кто-нибудь, как она работает? Каким образом она выделяет свет?

— Есть разные теории. Согласно одной из них Точка Накала получает энергию непосредственно из гравитационного обмена потоками между Талусом и Тралусом. Но никому не удалось разработать прибор, с помощью которого можно было бы подтвердить эту гипотезу. Никто ничего не знает наверняка.

— Вы не знаете, как действует источник энергии, позволяющий вам получать до половины продовольственных товаров?

— Не знаем, — призналась Сонсен. — А вы знаете, каким образом работают двигатели гиперпривода, которые используются на ваших кораблях?

Люк с трудом подавил улыбку. Дженика Сонсен права. Вряд ли можно найти хоть одного человека, который бы разбирался во всех приборах и механизмах, которые он использует в повседневной жизни. Что же касается обитателей Центральной Станции, то они знают об этом еще меньше.

— Если хотите взглянуть на Пустотоград, то мы к нему подъезжаем, — сказала Сонсен, приникнув к окну. Ее примеру последовали остальные пассажиры турбоватора. Оба дройда остались в задней части кабины. В конце туннеля появилось пятно света. — Это Точка Накала, — объяснила Дженика. — Она находится в обычном состоянии. По крайней мере в настоящий момент. Такой она раньше была всегда.

Кабина турбоватора приближалась к выходу из туннеля. Создавалось впечатление, что скорость ее увеличивается. Защищая глаза от чересчур яркого света, люди прикрыли глаза руками.

Через мгновение, показавшееся вечностью, кабина вырвалась из туннеля и затем так стремительно, что заныло под ложечкой, помчалась вниз. Но никто из пассажиров даже не обратил внимание на то, что изменилось направление движения. Все были слишком увлечены зрелищем Пустотограда.

Вернее, того, что от него осталось.

Искусственное солнце заслуживало свое название. Это действительно была светящаяся раскаленная точка света, повисшая в воздухе в самом центре гигантского сферического замкнутого пространства. Точка Накала действительно походила на миниатюрное солнце — теплое, яркое, создающее чувство уюта, манящее к себе. Но пейзаж, простиравшийся под ним, отнюдь не манил к себе.

Пустотоград представлял собой пепелище, над которым нависли тучи пыли. Люк разглядел скелеты выжженных зданий. Некогда аккуратные ряды фруктовых деревьев превратились в обугленные пни. Озеро высохло. На дне его валялись обломки прогулочных судов. Так в ванне остаются детские игрушки после того, как вода из нее спущена.

Зрелище было ужасным, такое не привидится и в ночном кошмаре. Оно особенно удручало оттого, что еще совсем недавно город, видно, был прекрасен и ухожен.

— В прежние времена я остановила бы кабину на одной из промежуточных станций. Вы смогли бы выйти из турбоватора и осмотреть город. Но теперь в воздухе почти нет кислорода. Он выгорел во время пожаров, — объясняла Сонсен. — Не знаю, каким образом нам удастся восстановить былой состав воздуха. Даже для того, чтобы воздух вот в этой самой кабине стал пригодным для дыхания, пришлось пойти на кое-какие ухищрения. Раньше воздух подавался компрессором снаружи: в туннеле и в районе оси вращения воздух был слишком разреженным. Но после первой же вспышки технари разработали автономную систему подачи воздуха. Турбоватор — самое быстрое и простое средство передвижения от экватора к зоне доков и техсекции, где я вас встретила. Инженеры поставили на турбоватор компрессор, несколько резервуаров с воздухом и фильтр для очистки двуокиси углерода.

— Но что же случилось? — спросил Ландо.

— Первая вспышка произошла тридцать или сорок суток назад, — ответила молодая женщина, неожиданно погрустнев. — До того момента все, что вы видите вокруг себя, представляло собой парковую зону, сельскохозяйственные угодья или же прекрасные, ухоженные поместья. Душа радовалась, когда ты видел эту красоту. Точка Накала светила непрестанно. Для того чтобы имитировать смену времен года, фермеры использовали различные экраны, задерживавшие свет. Находясь внутри этих экранов, можно было с помощью обыкновенного диска регулировать степень освещенности. Внешне экраны могли выглядеть как угодно — в виде тени, серебристой полусферы или золотистого квадрата. Экраны эти жители украшали на свой вкус. Хотя у нас всегда день, можно было быть уверенным в том, что под каждым золотистым экраном найдется местечко и для ночи. Теперь ничего этого не осталось. Все исчезло. Исчезло после первой же вспышки.

— Это произошло до начала блокады каналов связи, — возразила Календа. — Я прилетела в систему приблизительно в это время. Но ни о чем таком не слышала. А уж новость эта была бы важной. Сенсационной.

— Мы постарались, чтобы сведения о случившемся не просочились наружу, — продолжала дежурная. — Правительство Федерации Двойных Миров было слишком слабым, а между тем самое главное для террористов — это создать себе рекламу. Федералы опасались, что если известия о случившемся вырвутся наружу, то может начаться паника или даже бунт. Думаю, они были правы. Нам удалось утаить от внешнего мира, что здесь произошло. — Она жестом показала на разрушения. — Но беженцы с Центральной прилетели на Талус и Тралус. Они раззвонили о происшествии, и в результате действительно начались мятежи. Один на Талусе, а на Тралусе целых два. Какая-то группировка мятежников — даже не знаю, какая именно — некоторое время назад высадила десант в районе Южного полюса. Он объявил Станцию своими владениями. — Сонсен пожала плечами, добавив: — Что я одна могла с ними поделать? Сражаться в одиночку? Я оставила их в покое, а они оставили в покое меня. Ну, а потом вы их прогнали.

— Что вы имеете в виду, говоря, что вы одна? — спросила Гэриэл. — Разве кроме вас на Станции нет никого?

— Да нет, я, очевидно, не одна, — отвечала Сонсен. — Центральная велика. Мы постарались эвакуировать всех, но я подозреваю, что кто-то еще остался. Правда, я никого не видела, но это еще ничего не значит.

— Вы несколько раз упомянули о первой вспышке, — вмешался Ландо. — А сколько их было всего?

— Была еще одна. Всего — две. Вторая произошла за день или два до того, как возникло гравитационное поле и началась блокада каналов связи. Не спрашивайте меня, каков был резон у террористов, если терроризировать некого, да и жечь больше нечего.

— Ага, — несколько рассеянно отозвался Ландо. — Станция находится точно в центре тяжести системы Талуса и Тралуса, правильно?

— Правильно, — ответила Сонсен, посмотрев на Ландо странным взглядом. — Неужели вас вообще не инструктировали?

— Я бы не сказал, — возразил Ландо. — Просто я хотел уточнить. Точка Накала. Она находится в самом центре Пустотограда? А Пустотоград в самом центре Станции?