Броненосные крейсера типа “Адмирал Макаров”. 1906-1925 гг. - Рафаил Мельников

Гнет рутины был непреодолим.

Это обнаружилось в дни формирования МГШ, и спустя два года, когда один из бескорыстных преданных своему делу офицеров предложил усилить вооружение крейсеров. Всегда встречаются среди людей такие нерасчетливые, но всегда составляющие цвет человечества Дон Кихоты, которые, не соразмеряя своих сил и не задумываясь о последствиях, отстаивали овладевшую ими благородную идею. Разрозненны были силы энтузиастов, редко встречали они понимание у власть имущих. Ф.В. Дубасов ие оцепил энтузиазм морского агента в Англии И.Ф. Бострема (1858–1934, Париж), который еще 7 апреля 1905 г. убеждал его сделать смелый шаг и заказать фирме Ярроу турбинные миноносцы.

С трудом, и то частично, первому наблюдающему за постройкой крейсера “Адмирал Макаров” капитану 2 ранга А.М. Лазареву (1865–1924, Бейрут) удалось (уже в Черном море) добиться насущно диктовавшегося опытом войны, но по-прежнему не осознанного в верхах усиления вооружения минных крейсеров типа “Лейтенант Шестаков”. В архиве хранится кровью сердца написанное обращение к морскому министру, призывавшее спасти миноносцы, погибавшие на Балтике от вопиющего пренебрежения к ним со стороны бюрократии. Это письмо в 1906 г. написал участник войны, командир миноносца № 219 лейтенант В.М. Страховский (1871-?). Он же, несмотря на безрезультатность своей инициативы, уже в должности старшего офицера “Баяна” (1907–1911) предпринял новую попытку пробудить совесть и чувство долга среди чинов топтавшегося на месте Морского министерства.

14. Рапорт лейтенанта

В рапорте на имя командира “Баяна” Б.М. Страховский подчеркивал “крайнюю несообразность” вооружения почти 8000-тонного крейсера (2 8-дм, 8 6-дм, 20 или 22 с учетом десантных, 4 57-мм пушки и 4 пулемета).

“75-мм пушки по опыту войны надо признать для корабля совершенно ненужными, 60 % этих пушек не имеют броневой защиты и в бою не успеют сделать ни одного выстрела. К тому же теперь даже на миноносце ставят более действенные 120-мм пушки. 8 и 6-дм пушки настолько ничтожное вооружение, что если бы “Баян” был уже старым, — его надо было перевооружить, а уже для вновь строившегося судна такая ничтожная артиллерия, мне кажется, — писал старший офицер, — прямо “недопустима”.

Признавая, что “Баян” заказывался при исключительных обстоятельствах”, он напоминал, что эти исключительные обстоятельства теперь уже не имеют значения. Спешить со сдачей крейсера не приходится еще и потому, что его готовность, по крайней мере на два года, задерживается опозданием работ по механизмам и изготовлению брони. Это позволяет усилить артиллерию за счет других “лишних грузов”. В частности, тяжелые паровые катера можно заменить моторными шлюпками. В итоге (приводилась и таблица нагрузки) вооружение корабля без увеличения водоизмещения могло состоять из 2 8-дм, 12 6-дм, 8 120-мм, 4 57-мм (салютных) пушек и 4 пулеметов.

Предложение, увы, не было радикальным: привязанный к местным условиям замены снимаемых пушек новыми на прежних местах, старший офицер не решился настаивать на едином калибре, необходимость которого установилась по опыту войны. Но на то и был создан Морской генеральный штаб, чтобы видя дальнюю перспективу, подсказывать флоту научно обоснованные типы кораблей и наиболее эффективное и действенное вооружение. Единый калибр, как главный фактор уверенного управления огнем, был одним из непременно установленных требований новой науки морского боя. К несчастью, Генмор, как называли МГШ по его телеграфному адресу, только еще переживал организационный период и среди плотно окружавших его глобальных проблем флота и судостроения не смог на перевооружение новостроившихся, но старых по типу крейсеров, обратить должное внимание. Думать в первую очередь приходилось о программе судостроения и типе насущнейшим образом необходимого дредноута. И даже в проекте задания нового легкого крейсера в Генморе даже в 1910 г. не нашли иного решения, как повторить схему тех же крейсеров типа “Адмирал Макаров” со смешанным вооружением из двух 8-дм, 12 102-мм пушек. И потому шанс дать строившимся кораблям единый калибр артиллерии остался нереализованным.

“Мертвый хватает живого” — это известное изречение подтверждалось тем 20-летним опозданием в создании МГШ, которое произошло по вине окончившего свое бренное существование великого князя Алексея Александровича. Всячески противясь в продолжение всей своей деятельности приобретению флотом основ научного знания, он даже своей кончиной пытался помешать развитию МГШ. В суеверном царском окружении решили, что с собой в могилу он пытался увлечь и первого начальника и основателя МГШ Л.А. Брусилова (1857–1909), который в год кончины его высочества был поражен неизлечимой болезнью головного мозга. Уже в декабре 1908 г. в виду полностью беспомощного состояния он высочайшим приказом по флоту (с июня числился младшим флагманом Балтийского флота) был произведен в вице-адмиралы “с увольнением от службы вследствие душевного расстройства” (РГА ВМФ, ф. 417, оп. 5, д. 415, л. 7).

Не исключено, что эта болезнь и невыразимые мучения, которые он должен был претерпевать, могли помешать Л.А. Брусилову принять правильное перспективное решение о предложении старшего офицера “Баяна”. Письмом от 1 февраля 1908 г. в МТК он полностью поддерживал инициативу лейтенанта Страховского. “Орудия 75-мм признаны ныне слишком слабыми и ставить 20 таких пушек совершенно нецелесообразно”, — писал начальник ГМШ. Признавал он и неоптимальность прямой замены этих пушек на 6-дм и 120-мм. Эта “большая разнокалиберность”, конечно, нежелательна, но она неустранима, так как является “коренным недостатком данного типа”. Мысль, конечно, странная и необъяснимая. Все русские крейсера, уцелевшие после войны, оставались столь же разнокалиберными, как и крейсер “Баян”, но это не означало, что проект мог быть переделан под единый калибр артиллерии. Шанс на это был. Флот вводил в строй корабли двух совершенно разных типов, додредноуты типа “Андрей Первозванный” и крейсер английской постройки “Рюрик”.

Казалось бы, чего проще: башни для 8-дм пушек этих кораблей довести до предельного совершенства (может быть, даже путем натурного макетирования и обработки эталонного образца), и добившись их полного единообразия, снабдить такими же башнями и три наших 8000-тонных крейсера. Две таких облегченные башни с уменьшенным бронированием могли остаться на местах, предусматривавшихся проектом, а третью (пусть даже, в конце концов, одноорудийную с измененным подбашенным отделением) установить между дымовыми трубами, как это в 1916 г. было сделано на этих же крейсерах с палубным 8-дм орудием. Ради такого решения можно было снять все остальные (включая и 6-дм) пушки и ряд других грузов, которые для корабля не составляли насущной необходимости.

Возможно было даже поступиться частью брони, ибо уже тогда мысль о победном успехе первого залпа (сегодня она является определяющей в мировом кораблестроении) не составляла особой новости.

Но начальник Генмора и его сотрудники к такому ходу мысли и попыткам подняться “умом до облаков” готовы не были. Им казалась революционной уже скромная идея лейтенанта Страховского. И пусть она требовала значительных переделок, но все же это был шаг вперед от нелепости предусмотренного проектом вооружения. И потому МГШ выразил осторожную надежду на то, что еще недалеко продвинувшаяся готовность “Баяна” позволит осуществить предлагаемое перевооружение. Рациональной признавалась и замена тяжелых паровых катеров моторными шлюпками. А вот мачт на корабле должно быть две. Это мнение, переданное и.д. главного инспектора кораблестроения А.Н. Крыловым в артиллерийский отдел МТК, было 26 февраля одобрено. Предлагалось только согласовать работы с готовностью брони, а новые пушки 6-дм и 120-мм калибра падо ожидать получением не ранее конца 1909-начала 1910 г.

Этот “коридор” времени не подвигнул, однако, артиллерийский отдел к озарению об установке двухствольных башен 8-дм орудий.

И совсем уж приземленный взгляд, ие приемлющий каких-либо перемен в технологическом процессе, высказал начальник Адмиралтейского судостроительного завода Морского министерства генерал-майор П.Е. Черниговский (1855–1910). Уроки Гринвичской морской коллегии 1882 г., опыт наблюдения в Дании в 1887 г. за постройкой канонерской лодки “Манджур” (где очень революционно принимали втяжные якоря) и в 1898–1902 гг. за постройкой броненосца “Ретвизан” и крейсера “Варяг”, как оказалось, не сделали творцом инженера, чьи и энергия, и здоровье тоже, видимо, как и Л.А. Брусилова, подтачивалось неизлечимой болезнью. Он (или его сотрудники) полагали, что перевооружать “Баян” ие следует — задержка работ произойдет большая, а выгоды для флота будут невелики.

Оптимистические ожидания лейтенанта Страховского с легкостью отвергались посредством цифровой эквилибристики. Вместо облегченной одиночной мачты, как предполагалось по примеру “Адмирала Макарова”, на “Баяне” будут мачты прежнего типа и даже, может быть, более тяжеловесные из-за необходимости устроить на них наблюдательные посты.